Страница 43 из 78
Юлия встала с дивана, поставила бокал на стол и вышла из комнаты. Подождав немного, я высунулся из-за шторы. Комната пустовала. Выглянул за дверь — там тоже никого не было.
— Выходи, — шепнул я. — Никого нет.
Олеся выбежала.
— Вы меня спасли, — проговорила она.
— После этой фразы у меня обычно прибавляется проблем, — заметил я. — В общем, забей на этого урода и поступай, как считаешь нужным. Если что, обращайся.
— Спасибо, ваше сиятельство, — Олеса выскочила из гостиной и побежала на первый этаж.
Я же почти сразу забыл о несчастной горничной, поскольку все мои мысли теперь были сосредоточены на загадочном происшествии с моим бывшим кланом. Неизвестность тяготила хуже самых дурных новостей.
В задумчивости спустившись на первый этаж, я закрылся в своей комнате. Стал расхаживать взад-вперёд. Внутри кипело негодование на тётю Юлю и остальную родню. Почему эти гады опять что-то от меня скрывают? Почему не рассказывают всё как есть? Что ещё они утаили? Получается, им вообще нельзя доверять. Я, конечно, и раньше подозревал, что Скуратовы темнят, а теперь никаких сомнений не осталось: соврали в одном, соврут и в другом.
Собравшись с мыслями и успокоив нервы, я снова поднялся на второй этаж и направился в комнату тёти. Одетая в чёрные, деловые брюки и оранжевую блузку с расстёгнутым воротником, она сидела за столом и работала за ноутбуком, нацепив на переносицу изящные очки в тонкой оправе.
— Нам надо поговорить, — я уселся в кресло.
— Да, что-то случилось? — тётя выглядела занятой.
— Когда я поеду в Печору?
— В пятницу. Только сегодня созвонилась с нашей службой безопасности, они подтвердили. К пятнице будут готовы все бумаги, мы сможем поехать.
— Хорошо. А про мою… приёмную семью есть какие-то новости?
Юля вскинула на меня взгляд:
— Ты теперь каждый день будешь спрашивать про них?
— Ну вот не надо, каждый день я не спрашиваю. Но знать хочу, как поживает мой клан. С ними точно всё нормально?
Тётя вздохнула, закрыла ноутбук, сняла очки и проговорила.
— Возникли некоторые затруднения. Ситуация непростая.
— Что это значит? Не тяни, говори как есть.
— Есть вероятность, что клан уничтожен.
— Вот дерьмо! Как это произошло? — у меня внутри всё сжалось. — Почему ты мне сразу не сказала?
— Потому что не было точных сведений… Да и сейчас нет. Новости пришли недавно. На Детей бури напали ратники Ламсдорфов. Наши люди вступили в бой и атаку отбили, но потом было решено отказаться от покровительства Детям бури. Вениамин Георгиевич отозвал ратников.
— Почему? Почему это произошло без моего разрешения? Даже без моего ведома?
— Потому что Вениамин Георгиевич посчитал, что в сложившихся обстоятельствах так будет лучше всего. Мы не можем рисковать понапрасну своими ратниками, пойми. Иногда приходится принимать трудные решения, выбирать меньшее из двух зол…
— Вы должны был уведомить меня, как главу рода.
— Возглавлять род — не в игрушки играть. Ты пока ко многому не готов…
— А это ты будешь решать? — я сверлил тётю негодующим взглядом. — Ты — наследница моего отца или, может быть, Вениамин Георгиевич?
— Прости, Даниил. Так получилось. Я сама узнала постфактум, по сути, ничего нельзя было изменить. И всё же считаю действия Вениамина Георгиевича вполне разумными. Если распылим силы по всем направлениям, Ламсдорфы ударят в самое слабое место, и тогда ты потеряешь всё: и семью, и компанию, а, скорее всего, и жизнь. Этого хочешь? Как я сказала, иногда приходится выбирать меньшее из двух зол. Это не пустые слова, поверь.
У меня внутри кипела бурю чувств, и всё же сквозь эту душевную какофонию доносился слабый голосок разума, твердящий, что тётя, возможно, не так уж неправа. Я сам вырос в суровых условиях и понимал, о чём она толкует: бывают ситуации, когда хорошего варианта просто нет.
Я постарался успокоиться. Следовало мыслить трезво. Для главы рода эмоции — плохой советчик. Мой приёмный отец часто это повторял, ведь мне предстояло возглавить общину, а, возможно, однажды войти в совет старейшин. Я не раз их видел. Это были мудрые, уравновешенные люди, храбрые, хладнокровные воины, выжившие в десятках сражений. Всегда хотел стать такими же, как они, они бы не устроили истерику, даже если бы мир перевернулся вверх ногами.
И пусть я не стал главой общины, зато мне достался целый княжеский род, и это возлагает на меня большую ответственность. Следовало думать о своём роде, а не о каких-то кочевниках, которые, как бы это цинично ни звучало, теперь не имели для нас никакого значения. Но как я мог остаться равнодушным к гибели семьи, пусть и приёмной, к смерти друзей? Слишком много потерь…
Я потёр лоб, собираясь с мыслями.
— Что сейчас с Детьми бури? Кто-то выжил?
— Насколько мне известно, они покинули приокские пастбища. С их стороны это разумное решение. Там им больше небезопасно. Надо было сообщить тебе сразу, но… на кону сейчас стоит слишком многое. Просто не до этого было. Не знаю, как тебя, а меня судьба нашего предприятия и нас всех заботит куда больше, чем… тех людей из пустыни. Но я понимаю, каково тебе. Правда. Близких терять больно, знаю.
Тётя Юля смотрела на меня с сочувствием. Она тоже потеряла многих из тех, кого любила. Она не была такой уж чёрствой и бездушной, какой казалась вначале. Просто научилась загонять свои переживания глубоко внутрь.
— Что хотели Ламсдорфы? Почему они напали?
— А вот это хороший вопрос. Тоже думала на этим. И вот, как мне представляется ситуация. Наверняка, Итальянец расследует гибель своих людей, пытавшихся нас тогда убить. Если так, не удивительно, что он решил расспросить кочевников. А там его люди столкнулись с нашими ратниками, и завязался бой. К счастью, нападение удалось отразить. Поэтому, возможно, твоя семья осталась жива.
— И куда уехали Дети бури?
— Это уже они сами решали, без нас. Известно только, что ваши стоянки сейчас заняты другим племенем.
— «Шакалы», — процедил я. — Вот же сучьи отродья! Они взяли-таки то, что хотели. Все наши жертвы оказались напрасны. Елена погибла напрасно. Крюк погиб напрасно… Ради чего всё?
— Это твои друзья? Понимаю. Мне жаль.
— Жаль… Да срать на жалость. Надо что-то решать. Куда они поедут? Все ближайшие земли заняты. Их никто не пустит к себе, им некуда деваться. Мы живём на приокских землях уже лет сто не меньше.
— Уверен, ваше руководство что-нибудь придумает.
— Это да… но… надо их найти. Я должен знать, что происходит с моим кланом.