Страница 36 из 78
— Кажется, не ясно, — лысый швырнул меня об асфальт с такой силой, что в глазах потемнело. Не успел я встать, как воздушные вихри опять сдавили меня и подняли над дорогой. — Непонятливый вы. Ну что ж, значит, будем объяснять, пока не дойдёт.
Меня резко подбросило вверх и на большой скорости швырнуло вниз, ударив спиной о дорожное покрытие. Сдавленный стон сам собой вырвался у меня изо рта. Но на этот раз я был готов действовать. В ту секунду, пока лысый сосредотачивался, чтобы снова применить магию, я, не вставая, вытянул руку в его сторону и создал электрический разряд. Небольшая молния с треском разорвала воздух, лысый завопил.
Не дожидаясь, пока остальные возьмут в руки автоматы, я продолжил стрелять молниями из положения полулёжа. Один из людей Щербатова вспыхнул факелом и упал замертво, за ним — второй. Третий успел спрятаться за машину, но тут же высунулся, целясь в меня из штурмовой винтовки. Молния полоснула внедорожник, пробила капот, и внутри что-то загорелось. Человек вскрикнул и повалился без сознания.
Убедившись, что противники не представляют опасность, я стал подниматься. Лысый стоял на четвереньках, на его коже краснели ожоги, но костюм, сделанный из антимагической ткани, не пострадал. Трое его сопровождающих валялись на дороге в обгоревших шмотках, у двоих кожа местами обуглилась. Силы я не рассчитал, да и не особо думал об осторожности, когда меня швыряли об асфальт, словно игрушку. Спина до сих пор болела, а голова от удара кружилась.
— Федя, держа на прицеле лысого, — приказал я и подошёл к магу: — Стоять! Шевельнёшься — убью!
Лысый бросил мутный, ошарашенный взгляд на моего телохранителя, потом на меня и зашевелил обожжёнными губами:
— Ты труп, москвич. Вы оба… — он недоговорил и без сознания повалился на дорогу.
— Уходим, ваше сиятельство, — сказал Фёдор. — Здесь может быть опасно.
Я кинул взгляд на оружие нападавших, решая, не забрать ли себе. Но от попадания молний штурмовые винтовки пришли в негодность, их приклады и цевьё растрескались. Мимо пронеслась легковушка, за ней — старый внедорожник. Интересно, местные жители часто такие картины наблюдают? Судя по тому, как действовали князья, наверное, расправы над неугодными не были редкостью.
— Идём, — я развернулся и направился к машине.
Я вновь сидел в роскошном кожаном салоне микроавтобуса, который вёз меня в особняк Муравьёвых. Оставалось совсем немного. Удивительно, как боевики Щербатовых меня подловили. Видимо, они здесь каждый угол знают.
В голове крутились разные мысли. Только что я убил трёх, а то и всех четырёх служащих князя Щербатова. Не сказать, что сожалел. Они напали первыми, магия того лысого ублюдка была очень сильной и, не укрепи я своё тело в должной степени, целых костей в моём организме точно стало бы меньше. Беспокоило другое. Мне моё положение и так казалось слишком шатким, а тут Щербатовы — самые главные князья Екатеринбурга — на меня ополчились. Как будто московских врагов нам мало, которые почти весь род истребили. Вступится ли Муравьёв? Ему нет резона развязывать войну из-за какого-то приезжего дальнего родственника. А без его помощи или без моей рати, которая сидит в полном составе в Печоре, нам с тётушкой не отбиться.
— Расскажешь главе рода о произошедшем? — спросил я Федю.
— Иначе нельзя, ваше сиятельство. Я обязан сообщить.
— Хорошо, рассказывай. Нам с Иваном Георгиевичем надо будет потолковать.
Мы вернулись ещё до обеда. Я направлялся по коридору в свою комнату, когда услышал из дальнего помещения, откуда был выход на террасу, звук пылесоса. Прошёл туда и стал свидетелем следующей картины: молодая горничная — та самая, которая мне позавчера приносила ужин — сидела на диване, а пылесос сам собой ездит по ковру под пристальным взором девушки. Такие фокусы для меня были в диковинку. Я слышал рассказы о том, как некоторые аристократы умеют силой мысли пудовые гири поднимать, но от простой служанки такого не ожидал.
— Трудишься? — спросил я.
— Ой, простите, — девушка вскочила, и пылесос остановился. — Да, ваше сиятельство… прибираюсь тут. Простите, что потревожила. Я уже почти закончила и больше не буду шуметь, — она выключила агрегат.
— Да ты не мешаешь, сиди, — махнул я рукой. — Просто мне интересно стало. Это у тебя тоже… магия какая-то?
— Да, ваше сиятельство, — девушка потупила взгляд. — Телекинез.
— Тоже одарённая, значит?
— Одарённая низкого ранга, как и многие тиуны, ваше сиятельство.
— И с таким даром ты работаешь горничной?
— Такова моя служба.
— Как тебя хоть звать?
— Олеся, ваше сиятельство.
— А меня — Даниил… Даниил Гаврилович.
— Очень приятно.
Мне показалось, что девушка не настроена разговаривать: она смущалась, боялась и выглядела крайне скованной. Чувствовался некий барьер между нами, и меня это напрягало. Возможно, слугам запрещалось общаться с господами. Я этого не знал. Да и мне стоило проявлять осторожность. Вдруг своими действиями нарушаю какой-нибудь дурацкий этикет?
— Ладно, не буду мешать, — сказал я и отправился к себе.
Шум пылесоса возобновился, но вскоре затих, а буквально через полчаса Олеся постучалась в дверь и сказала, что меня приглашают к столу.
За обедом сегодня присутствовали мы с тётей Юлей и Валентина Викторовна — супруга главы рода. Иван Георгиевич уехал по делам, а Павел Дмитриевич утром улетел в Печору. Но и сейчас мы не обходились без прислуги. Старший лакей Прокофий всё так же торчал возле дверей и подавал нам блюда.
Разговаривали в основном о моей сегодняшней тренировке, погоде и прочей ерунде. А я всё думал о произошедшей в дороге потасовке. Наверное, у Муравьёвых и Щербатовых уже случались войны, но сейчас между ними был мир, и мне совсем не хотелось стать причиной очередной бойни. Поэтому твёрдо решил, что весь удар приму на себя, и если понадобится, то сам поговорю с Щербатовыми, не привлекая Муравьёвых.
Валентина Викторовна сообщила, что с завтрашнего дня начнётся моё обучение. К счастью, ездить для этого никуда не требовалось, поскольку гувернёр прибудет в особняк сам. А сегодня выдалось свободное время, и я занялся изучением биографии покойного брата, личину которого теперь носил.