Страница 102 из 125
Нортон видел боль Джуди, и в конечном счете это решение зависело только от нее. Но он также знал: его долг — помочь ей пройти через этот процесс. «Думаю, в ходе переговоров можно выбить больше», — заметил он, попросив ее проявить терпение до конца дня. Она согласилась.
Тем временем Ольга Юз сидела рядом с Ниной Пеллетье, держа ее за руку. Адвокаты Билли и Тима выставили одинаковую денежную сумму по обоим искам о компенсации в связи с гибелью. В конце концов, Билли и Тим встретили одинаково страшный конец в тоннеле. Но юристы также понимали, что другая сторона не разделяет этот взгляд. Хотя правосудие слепо, в бесчувственных глазах закона жизнь Билли стоила меньше жизни Тима — главным образом потому, что Тим был женат, а Билли нет. Жена Тима имела право на его будущие заработки, исходя из презумпции того, что он помогал бы ей материально (даже если как врач она зарабатывала значительно больше). Однако никто не имел права323 на будущие заработки Билли, поскольку закон не признавал его отношений с Мишель. Лишь из-за отсутствия у него жены и детей Ольга и Билл получили право подать иск.
Ольга и Билл отдали бы любые деньги за возвращение Билли, но это было невозможно. Если Джуди отреагировала на боль пассивностью, велев адвокату брать то, что дает защита, лишь бы покончить с муками, то Ольга поступила с точностью до наоборот. Она хотела почтить память сына, убедившись, что ответчики по-настоящему прочувствуют расплату за грехи. Ее жалобы на несправедливость не имели ничего общего с Тимом — человеком, которого она никогда не встречала, но за чью душу молилась каждую ночь. Ее гнев направлялся на корпорации, ведомства и страховщиков, прячущихся за буквой закона. Они не оценили должным образом жизнь Билли до его спуска в тоннель. Теперь она намеревалась заставить их признать его ценность на единственном понятном им языке. Почувствовав вероятную сумму для Джуди, Ольга провела черту. Она сообщила адвокатам — и отцу Билли — что ответчики должны дойти до ее планки в 2 миллиона долларов без цента уступки, иначе дело пойдет в суд.
Затем Ольга и Билл забрали вещи из выписанного номера. Ольга довезла чемодан до скамьи в вестибюле, где села рядом с Пеллетье. «Думаете, я веду себя неразумно?» — спросила она.
«Вы потеряли сына, — успокаивающе ответила Пеллетье. — Вы должны поступать так, как считаете правильным».
Пэт Райли, адвокат защиты от MWRA, подошел пообщаться с юристами Ольги. Из-за пункта о возмещении убытков в контракте Kiewit, защищающего MWRA от исков, Райли представлял канализационное ведомство, но деньги за работу ему платила страховая компания Kiewit. Он добивался мирового соглашения с момента ознакомления с разгромными записками, решив, что есть веские основания утверждать: его клиент и их консультанты оценили целостность тоннеля выше жизней рабочих. Болтая в вестибюле, он обмолвился Прескотту, что другие адвокаты защиты вряд ли согласятся на цифру Ольги, но он попытается подобраться ближе.
Вскоре он вернулся с предложением, поднятым до 1,9 миллиона. Прескотт был склонен согласиться. Ольга же осталась верна слову — отказавшись, она собралась ловить такси на самолет. Райли попросил Прескотта дать ему еще шанс. Ольга осталась сидеть на скамье, не отпуская руку Пеллетье.
В конце концов Райли вернулся, передав Прескотту слова другим адвокатам защиты: «Давайте избавим этих бедных родителей от мучений и отпустим их». После сопротивления они сдались.
Ольга и Билл поблагодарили его вместе с адвокатами, после чего поспешили на рейс.
Как только Нортону удалось поднять сумму мирового соглашения для Джуди до 3,25 миллиона долларов, а семья Юз согласилась на 2 миллиона, ответчики оперативно выкатили предложение в 725 000 долларов по иску Ди Джея — показатель с верхнего края диапазона, озвученного Прескоттом и Пеллетье на последней встрече с медиатором. Ди Джей дал добро. После урегулирования тех трех исков Хосс и Риггс согласились на ту же сумму, что принял Ди Джей. Условия подразумевали засекречивание этих выплат в судебных реестрах на десять лет.
В итоге не облагаемые налогом суммы мировых соглашений оказались не астрономическими324. За вычетом гонораров адвокатов, расходов и выплат по производственной травме Джуди получила около 2 миллионов, Юзы разделили порядка 1,3 миллиона, а выжившие водолазы — от 400 000 до 500 000 долларов каждый.
Избавив водолазов и семьи от изнурительного процесса, гражданский суд без них тем не менее ждали долгие разбирательства — независимо от уголовных обвинений генпрокурора. Причина кроилась в том, что ответчики согласились на общие суммы с истцами, но не поделили между собой долевые выплаты. Основной удар на себя приняли страховщики Kiewit и Norwesco при небольшом вкладе страховщика A-L Compressed Gases. Впоследствии эти страховщики годами судились325 друг с другом за возмещение средств.
Спустя неделю после урегулирования гражданского иска Джоан Паркер заняла место в просторном конференц-зале на двадцатом этаже здания напротив позолоченного купола Капитолия. Спустя семь месяцев после передачи дела Дир-Айленда она наконец добилась аудиенции у генерального прокурора Тома Рейли для консультации о целесообразности уголовного преследования.
Последние пару месяцев приносили Паркер противоречивые сигналы от начальства, особенно после отправки подробной записки в сентябре с убедительными доводами в пользу суда над Харальдом. Непосредственный начальник Паркер сидел за столом рядом с ней, как и его собственный шеф. Она была благодарна за присутствие ставшей подругой Мэри Макколи. Но значение имел лишь Рейли — 58-летний генпрокурор, избранный двумя годами ранее. При всей уверенности в силе дела против Харальда она понимала наличие других голосов, призывавших шефа к осторожности и отговаривавших от рискованного процесса с высокими ставками.
Ей также думалось о давлении вашингтонских и бостонских тяжеловесов, жаждавших закрыть сагу очистки гавани и избежавших грязного уголовного процесса из-за гибели водолазов. Показательно, что хотя никто из MWRA не рассматривался всерьез как цель уголовного преследования, глубоко в файлах скрывалась стенограмма судебного заседания, где юрист MWRA приветствовал отказ прокуратуры предъявлять обвинения326 хоть кому-либо. Он заявил судье Маццоне, что решение «к счастью стало облегчением».