Страница 26 из 73
Глаза Тайпана поблескивали в приглушенном свете ресторана, он молчал, а я поняла, что обязана развлечь его. Казалось, он этого ждет. Что ж, раз он так хочет, можно и поиграть. Отломив очередной кусочек лепешки, я повторила сделанное ранее, только в этот раз сбежавшую каплю соуса поймала большим пальцем руки и аккуратно слизала, обхватив его губами. Это был вызов. Провокация. Приглашение.
Реакция азиата была очень звонкой — ни единого звука или дрогнувшего мускула на лице, но при этом между нами вновь натянулась невидимая струна, прозвучавшая для нас двоих отголосками страстного танго. Меня потянуло к Тайпану, словно отбойной волной во время отлива. Даже кожа начала покалывать от желания ощутить его рядом. Рука, вопреки моей воле, поползла змеёй по столу к мужчине, в надежде, что и он сделает то же самое. Азиат не двигался и наблюдал, явно колеблясь. Сердце в моей груди стучало, с трепетом ожидая отклика мужчины. Ну вот сейчас! Сейчас ладонь с длинными чувственными пальцами накроет мою и сожмет, подарив мне частицу себя. Прикосновение как намек. Прикосновение как обещание…
— Прошу вас! — произнес явившийся к столу официант, который принес заказанный мною травяной чай и заодно развеял очарование момента. — Если что-то еще понадобится, я рядом, — сказал он и удалился.
Тайпан тут же подался вперед, но руку мою проигнорировал. Вместо этого взял чайник и налил в мою кружку ароматный напиток.
Я поняла намек. Убрав конечность, вернула свое внимание тарелке с фахитос и приступила к еде, без всяких заигрываний и больше не глядя на мужчину. Через пятнадцать минут старательного набивания желудка я почувствовала сытость и, не дожидаясь, когда Тайпан обратится ко мне, сама завела разговор.
— Забеременев, я впала в отчаяние и подумала, что это конец. Моя карьера шла в гору, а тут такое. Я хотела сделать аборт… — сказав это, я сделала паузу, переживая тяжелые воспоминания прошлого, — но не стала. Максим пропал и на связь не выходил, но в итоге я все же решила, что рожу этого ребенка для себя. У меня были накопленные средства, поэтому, сообщив руководителю, что у меня временные проблемы со здоровьем, я удалилась проживать свою беременность. Меня отпустили, так как я была на хорошем счету. Хотя было без слов понятно, что слишком долго они ждать не будут.
Я посмотрела на Тайпана. Он слушал — не комментировал, не оценивал, а спокойно воспринимал информацию. Мое настроение тоже изменилось: больше никакой игривости и романтического настроя. Мне вновь было страшно и больно, а потому я спешила поскорее закончить рассказ, чтобы не бередить раны и, наконец, понять, как моя исповедь может помочь мужчине в построении дальнейших планов.
— Няню я нашла заранее, и когда вернулась домой с новорожденным, у меня было подспорье. Нина помогала мне во всем, в том числе и с Лешей, до тех пор пока не произошло странное, — я вновь прервала рассказ, подбирая слова, а мужчина впервые продемонстрировал эмоции: он прищурился и подался вперед, весь превратившись в напряженное внимание. Это помогло мне собраться с мыслями. — Леша… он… Первые несколько недель был обычным младенцем: спал, ел, плакал. Я кормила его грудью, пока… Я не знаю, как об этом говорить, — я поставила локти на стол и опустила голову на сжатые кулаки, закрыв глаза.
— Продолжай, Вера! Что случилось с ребенком? — догадался, что речь пойдет именно об Алешеньке, Тайпан.
— Как-то раз… Я кормила его, сидя на диване. И вдруг ощутила ужасную боль. А в следующую секунду, увидела, что на соске выступила кровь. Она хлестала вместе с молоком на личико малыша. Я охнула, не понимая, как так получилось, а Леша вдруг улыбнулся, и показал зубы… Два тонких клыка во рту. Испугавшись, я закричала. На мой вопль прибежала Нина, став свидетелем того, как малыш подскочил, вывернулся из моих рук и упал на пол. Теперь уже кричала моя помощница. К Леше мы бросились с ней одновременно. Только ни одна из нас на руки его не взяла. Потому как сын вдруг начал неестественно корчиться и покрываться черной чешуей, — я сделала паузу, так как не могла продолжать: голос срывался, из глаз полились слезы, и я уткнулась лицом в ладони.
— Клыки, чешуя… Раздвоенный язык? Он шипел? — рявкнул Тайпан, и это мгновенно привело меня в чувство.
— Откуда ты… Да, он зашипел. Это было ужасно! Нина с душераздирающим воплем залезла на стол, и я ее понимаю. Такое увидеть! На полу вместо моего Леши вдруг появилось что-то, похожее на змею. Большую… Моя помощница в ужасе схватила со стола утюг и кинула его в это существо. Я же не могла позволить ей убить моего ребенка, даже такого, и бросилась наперерез. Утюг попал по моей голове. Больше ничего не помню, так как потеряла сознание. Когда очнулась, я лежала на полу, а рядом плакал сын — совершенно обычный: смугленький и гладенький, мой малыш. Его отец — монгол и Леша очень похож на него, — зачем-то пояснила я в конце.
— Та-ма-да! — процедил Тайпан, на секунду озадачив. После я сообразила, что это было что-то на китайском. Уверена, что он чертыхнулся, а не подумал про ведущего на свадьбе. — Шэяо… Не может быть. О нем говорила мать! Но это все совершенно меняет дело! Если его отец… — Мужчина пребывал в растерянности. И это было очень непривычно: такого выражения на лице Тайпана я еще не наблюдала. — Дальше! — приказал он таким тоном, что я почувствовала желание бежать прочь, но место этого послушалась и продолжила рассказ.
— После этого превращение случалось с Лешей еще несколько раз. Я даже привыкла и больше не боялась. К врачу или еще куда-то с этим не шла. Понимала, что все это вне понимания нашей науки. Вместо этого пыталась найти Максима. Он…
— Да, он! Именно его тебе и стоило найти! Этот шэяо — идиот! Какая безответственность! — рявкнул Тайпан, а мужчина за соседним столиком обернулся в недоумении. Впрочем, встретившись со взглядом китайца, тут же отвернулся. Испугался. Понимаю его!
— У меня не получилось! Я только тогда поняла, что слишком мало знаю об отце Алёшеньки. Что оставалось делать? Я просто продолжила жить. Заметив, что чаще всего превращение происходит в дневное время и длится не больше пяти минут, взяла новую няню на вечерне-ночной период. Днем как-то пыталась сама, правда, иногда рисковала и оставляла ребенка на помощницу — репетиции и выступления диктовали свои условия. Но сыночек как будто понял, что другим тетям себя лучше не показывать. Только с Мелиссой произошел конфуз. В Нью-Йорке я специально устроилась работать ночью, чтобы моя няня не сошла с ума, увидев такое. Но один раз Леша смог ее напугать… Не помню, что я ей наплела, но почему-то девочка от меня не сбежала.
— Так, с этим понятно. А Кремень? Это сын его так уработал? — кинул догадку Тайпан, а я, уже не удивляясь его прозорливости, кивнула.
— Леше было три месяца, когда я вернулась в труппу. Крутилась как могла. Кремнев начал меня преследовать, увидев на концерте. Дарил цветы, драгоценности, звал в ресторан, предлагал стать его любовницей. Я отказывала и надеялась, что в конце концов он от меня отстанет. Но этого не случилось. Более того, однажды вечером он пришел ко мне домой. Был поздний вечер. Я открыла дверь, по дурости не посмотрев в глазок, так как должна была прийти няня. Леша спал в своей кроватке за ширмой, которую я поставила на всякий случай… — я прервала рассказ, пытаясь отдышаться. Волнение мешало, но нетерпеливый жест Тайпана, призывающий продолжить, заставил вновь открыть рот. — Кремнев был нетрезв и очень настойчив. Он пытался взять меня силой. Помню, что отскочила и схватила нож, но он только смеялся, игрался со мной. А потом я услышала шипение. В кроватке. Леша проснулся и, наверное, превратился, но я этого не видела. Зато ощутила, как тело заполняет холод, и кожа начала покалывать. Спустя мгновение Виктор вдруг упал и завыл. Я видела, что у него все лицо в крови. Он корчился, а потом потерял сознание. Я даже подумала, что умер. Сообразив, что за Кремня меня разорвут на куски, я сгребла Лешу, схватила документы и убежала. Я видела, что внизу стоял джип с его людьми, но они не ожидали, что мамаша с ребенком — это я, а потому спокойно пропустили, не обратив внимание.