Страница 9 из 77
— Что ж, это справедливо и честно. Понимаю. Но есть другой вариант. Сам платок то мне не нужен. Мне нужно только изображение написанного. Я могу перерисовать эти строчки… — дядя Федор задумался, идея перерисовывать иероглифы ему явно не нравилась. — Но я могу ошибиться в рисунках. Тут важные не только сами рисунки, но и как они нарисованы, под каким углом, любая деталь. Все важно. Вплоть до цвета чернил. Мы лучше по-другому поступим. Я отфотографирую платок. Таким образом оригинал останется у вас. Вы свое честное пионерское не нарушите. А у меня будет качественное изображение для работы. Вы не против?
Я посмотрел на ребят, хотя уже принял решение.
— Не против.
Ребята были со мной согласны.
— Тогда пойдемте фотографироваться.
Процесс фотографирования занял чуть меньше получаса. Один предмет фотографировать сложно при наличии такого громоздкого и чувствительного аппарата как «Фотокор № 1».
Это в моем времени чтобы делать качественную детализированную фотографию даже не нужно иметь фотоаппарата, достаточно хорошего смартфона.
Вот бы ребята удивились, если бы увидели смартфон в действии. Какой там гиперболоид инженера Гарина детские сказки по сравнению с каким-нибудь простеньким Самсунгом.
Но в этом мире требовалось намного больше для создания качественной фотографии, тем более если все детали важны. Поэтому дядя Федор сразу предложил, чтобы я встал напротив объектива, развернул платок и замер, пока он будет настраиваться и фотографировать.
Когда он закончил, я спрятал платок обратно в карман. Дядя Федор достал фотопластину и унес в кабинет для проявки и последующей печати с нее фотографий.
— Давайте договоримся так, приходите ко мне завтра с утра. Я попробую что-то предварительное сказать. И мы определимся, что будем делать дальше, — сказал он, вернувшись.
Мы тепло попрощались. Напоследок дядя Федор мне сказал:
— Какую ты мне интересную задачу подкинул, Тимур. А то я в последнее время прямо заскучал на одном месте. Все фотографии, да фотографии. Думал в командировку по Союзу отправиться, фотографировать новые начинания советской власти. Для истории очень пользительно будет.
Мы вышли на улицу, отошли от ателье. Извозчик все еще стоял на месте.
— Зря мы, наверное, дяде Федору позволили фотографию сделать. Теперь в природе два комплекта этого шифра существует, — задумчиво сказал Пашка.
— Чего ты, Рыжий, языком мелешь. Почему это зря? Дядя Федор нам помочь может, — возразил ему Славик.
— Как же помочь? — скептически цокнул языком Пашка. — Вот разгадает он шифр, а потом сам пойдет и достанет клад и себе оставит. А мы с гулькиной фигой останемся. Хотя это мы этот платок нашли.
— Плохо ты, Пашка, о людях думаешь, — сказал я. — Дядя Федор честный человек. Даже если он разгадает шифр. Он сам за кладом не пойдет. Нам обо всем расскажет. И с чего ты взял, что тут клад зашифрован?
— А что еще? Зачем еще такую канитель с закорючками организовывать? Клад, точно я вам говорю.
— Не наговаривай на человека, Пашка. Не просто человека, а героя Гражданской войны. Брось это. Дело дурное, — сказал Славка, и Пашка замолчал.
А я задумался. В словах Пашки была доля истины.
Не знал я тогда, что Пашка окажется прав. Нельзя было оставлять дяде Федору копию платка.
Если бы мы этого не сделали, возможно, беды бы не случилось.