Страница 61 из 77
Я такой речи от Воробья не ожидал. Он оказался серьезно идеологически подкованным товарищем. Такого на неразменном пятаке не проведешь.
Сахаров скривился, словно с размаху половину луковицы откусил, но вынужден был согласиться.
Поэтому меня не высадили, и я отправился на задержание вместе со всеми.
Я ехал вместе с Воробьем и видел, как ему страшно. Никогда еще он не участвовал в милицейской операции. И с одной стороны он понимал справедливость этого задержания, но с другой он так долго жил рядом с этими ребятами, делил с ними кровь и пищу, что невольно чувствовал себя предателем.
Чеснок долгое время оставался для него старшим братом и наставником. Сможет ли он так просто отказаться от всего этого.
Пионер Тимур вряд ли мог понять эти колебания, но я со своим опытом оперативника прекрасно это понимал.
Чеснок со своей бандой прятался на Боровой улице в доме номер сорок.
Здесь находились Извозчичьи дворы. Здания, где на первых этажах находились конюшни, сеновалы, мастерские шорников, кузнецов и коновалов, на втором этаже жили извозчики, а квадратные внутренние дворы использовались для парковок грузовых телег, пролеток и других экипажей.
Здесь же находились и питейные заведения. На вывесках было написано «Чайная», но наливали здесь не только чай.
За столиками сидели угрюмые большие люди, которые кормились лошадиным делом, надо сказать постепенно уходящим в прошлое. Здесь обсуждались последние криминальные новости, новости с железной дороги. Здесь костерили во всю силу конструкторов автомобилей, автомобилистов и тех, кто постепенно приходил на их место, вытесняя их с улиц.
Они понимали, что скоро их время закончится, но мириться с этим не хотели. Хотя с каждым месяцем работы у них становилось все меньше и меньше.
Для лежки банды беспризорников лучше места и не придумаешь.
Мы остановились в квартале от указанного Воробьем места и вышли из машин. Двух милиционеров оставили охранять транспорт, сами направились по Боровой к месту лежки.
Впереди шли милиционеры в форме и с оружием, позади Сахаров и я с Воробьем. Он четко указал адрес, а также где именно искать ребят.
Чеснок обосновался на заброшенной конюшне, которой не пользовались уже больше года. Формально эта конюшня принадлежала гужевой артели «Красный помовик», но в последнее время она переживала тяжелые времена, сворачивая свою деятельность.
Часть извозчиков вышла из артели и перешла в ведомство государственного объединения «Ленгужтранс». Те, кто сохраняли еще свою независимость продолжали работать на Боровой, понимая, что дни их сочтены.
Милиция окружила территорию заброшенной конюшни. Сахаров еще раз переспросил Воробья уверен ли он в своей наводке, после чего отдал команду к штурму.
Перед этим он пробормотал себе под нос, что привел мало людей. Слишком много здесь лазеек и возможностей для отступления.
Я тоже видел, что при желании Чеснок легко может уйти из расставленной ловушки. Оставалось надеяться, что нам удастся «взять его на бздо».
Меня и Воробья оставили на улице, настрого запретив идти внутрь. На охрану поставили молодого милиционера по имени Кондратий. Он был совсем юн и безус, и видно было, что очень трусил, но старался не показать вида.
Сама операция заняла не больше получаса и прошла без единого выстрела.
Из здания заброшенной конюшни вывели шесть беспризорников разного возраста. Воробей тут же увидел Шкета и очень обрадовался, что тот был цел и главное жив. Но среди арестованных беспризорников я не видел Чеснока.
Его среди них не было. Это подтвердил Сахаров.
— Ушел, подлец. Теперь на дно ляжет. Хренушки мы его поймаем. Страна то большая.
Но Сахаров в тот момент ошибался. Мне предстояло обезвредить Чеснока в скором будущем.