Страница 60 из 77
— Случайно все получилось. Егоров сосед твой очень недоволен был, что я у вас поселился. Я утром вышел на кухню, водички попить, а он начал меня пилить, что, итак, мол тесно в квартире. Столько людей живут. А тут еще я на птичьих правах. Надо бы к участковому сходить, чтобы он меня проверил. И он все никак уняться не мог. Я слушал, слушал, мне прямо тошно стало. Я его и попросил меня выпустить. Думал, что посижу на улице или в штабе вашемдождусь, когда он уйдет и вернусь. Мы же должны были к комсомольцу идти, вопрос мой решать. Тогда Егорова я и не увижу больше. В общем, я вышел на улицу, пошел в штаб. Думал о своем. Я и не заметил, что за мной оказывается следили. В штабе же меня накрыл Чеснок. Он был очень зол, что я попытался бежать. А когда Чеснок злится, он разговаривает очень мягко, елейно, словно слова свои в меду вымочил. У нас даже примета есть, если Чеснок мягко стелет, то падать будет очень больно. Чеснок начал меня отчитывать, что мол как я мог сбежать, когда он столько для меня сделал. И Шкета вон подставил. Шкет честным корешком хочет быть, а ему пришлось от старшего брата утаивать информацию. Пришлось его проучить. Но легонько. Я сказал Чесноку, что хочу жить честную жизнь. Хочу на завод пойти, а он и слушать меня не стал. Все свое продолжал талдычить, что он для меня столько всего сделал, от смерти верной спас. А я его бросил. И все одно об одном. Я-то понимаю, куда он клонит. Не выпустит он меня живым или без хорошего откупа. И тогда Чеснок перешел к своей обязательной программе. Его очень интересовало, зачем вы в старый заброшенный дом возвращались. Что там искали? А главное, что нашли? А я-то про то ни сном, ни духом. Мне ему сказать нечего Чеснока этот ответ не устроил. Он сказал, что после моего ухода вернулся в тот дом, но ничего интересного не нашел. Но нюхом чуял, что там что-то было. Пришлось мне рассказать ему, о ваших планах пионерской помощи. Тогда он заинтересовался списком и потребовал его предъявить. Я видел, куда вы убирали список накануне, и решил отдать его, откупиться, так сказать. Чеснок список взял, сказал «чекавая вещь», но его аппетиты на этом не закончились. Он потребовал, чтобы я рассказал, что в квартиру у тебя Тимур есть ценного. Я не хотел говорить, но он пригрозил, что Шкет сильно пострадает, если я не скажу. Я не хотел, чтобы Шкет страдал, пришлось рассказывать. После этого Чеснок вместе со мной отправился на твою квартиру. Дальше вы все знаете. Я должен был уйти с ним, чтобы убедиться, что Шкету ничего не будет.
— Где сейчас Чеснок? — спросил я.
— Тут неподалеку лежка новая.
— Сколько человек в банде?
— Банда, — криво усмехнулся Воробей. — Разве это банда, так гоп-компания. Но человек десять имеется.
— Оружие?
— Откуда у беспризоры оружие. Ножи, кастеты разве что.
— Хорошо. Где вещи украденные из нашей квартиры? — спросил я.
— Там же на лежке.
— А Чеснок где?
— Когда я уходил, был у себя. С парнями планировал налет на квартиры из вашего списка. Изучают фамилии и планируют, где что взять можно.
— Они понимают, что их ищут?
— Да. Но они решили взять одну-две квартиры и с кушем уйти. Но список сохранят. Говорят, пройдет время, жильцы никуда не денутся, а про них мол забудут. Можно будет и вернуться с гастролями.
— Хорошо. Тогда будем действовать так. Пашка и Воробей остаетесь здесь. Я иду к Сахарову. Все ему докладываю. Дальше пойдем банду Чеснока брать. Похоже сегодняшний день никогда не закончится.
Но первым делом я забежал домой и сказал маме, чтобы она не беспокоилась. У меня общественная пионерская нагрузка в помощь милиции. Мне надо сходить к товарищу милиционеру Сахарову и рассказать ему, что удалось узнать о банде беспризорников.
Маме такие мои общественные нагрузки очень не понравились, но она сказал лишь:
— Весь в отца.
И спросила, когда я вернусь. Я сказал, что постараюсь вернуться до ночи.
Сахарова в отделе уже не было. Отбыл домой, сообщил дежурный.
Я сказал, что у меня дело, не терпящее отлагательств. Дежурный к моим словам отнесся несерьезно. Прибегает какой-то парень с улицы и требует командира на домашнем отдыхе побеспокоить.
Дежурный этот молодой милиционер был мне незнаком, и он меня раньше не видел. Но мимо проходил один из боевых товарищей Сахарова, с которым мы уже встречались, и сказал дежурному, что я хороший знакомый товарища Сахарова и если он говорит что у него важные новости, надо с внимательностью отнестись к этим словам.
После такого заступничества, дежурный позвонил Сахарову и после непродолжительного разговора, передал мне трубку.
Я коротко доложил Сахарову о том, что появился Воробей, что нам известно место лежки банды Чеснока, и что Чеснок готовит новые квартирные кражи.
Сахаров приказал дожидаться его в отделе, он скоро будет и попросил передать трубку дежурному.
Я не слышал какие распоряжения он отдал дежурному, но тот что-то записал аккуратным почерком и повесил трубку. После чего куда-то ушел.
Я остался ждать товарища Сахарова.
Он приехал через полчаса. Похоже он жил где-то рядом, раз так быстро доехал. Вошел решительным шагом в отдел, собранный, деловой, посмотрел на меня, потом на дежурного и приказал:
— Группа задержания на выезд, — потом посмотрел на меня и сказал: — По дороге все расскажешь.
Мы вышли из отдела и сели в машину. В нашу машину помимо меня и Сахарова забралось двое милиционеров с винтовками. В соседнюю машину еще пятеро милиционеров, вооруженных также винтовками.
Такое чувство, что они не группу беспризорников отправились брать, а банду убийц рецидивистов. Но я прекрасно понимал, что времена такие, не понятно, что за кренделя выкинет Чеснок. К тому же он вооружен украденным трофейным пистолетом.
Первым делом мы заехали за Воробьем. Он должен был показать нам новую лежку Чеснока.
Пашка тоже хотел ехать с нами, но его мама возмутилась.
— Это милицейское дело. Зачем с собой пионеров брать? Не пущу.
Товарищ Сахаров ее полностью поддержал. Пришлось Пашке смириться и остаться дома.
Меня сначала тоже хотели высадить, потому что нельзя на опасную операцию по поимке преступников детей брать, но тут Воробей громко так во всю силу своего воробьиного голоса заявил, что если Тимур не пойдет, то и он отказывается.
А то получается несправедливо, он пусть не пионер, но одного возраста с Тимуром. Его на дело берут, а Тимура нет. В государстве социалистической справедливости такой подход является в корне ошибочным и вредительским.