Тимур и его отряд

Чеснок спросил:

— Далеко ушел?

— Да уже пару верст отмахал. Я его проводил, потом вернулся.

— Ну, вот можете идти, — сказал Чеснок нам.

— Спасибо за помощь, ребята. Но нам надо в дом вернуться, — неожиданно для всех сказал я.

— Понимаю, не все помещения еще замерили для обустройства коммуны, — сказал Чеснок.

В наши дела он лезть не хотел. Улица приучала к тому, что каждому Воробью свое место, а на чужое лучше клюв не разевать.

Мы попрощались.

Воробей проводил нас на улицу к лазу. Затем мы перебрались в соседний сад и подошли к дому.

Я вытащил палку из замочных проушин, распахнул железные створки, и мы снова спустились в подвал. На этот раз с нами шла Катя. Ни словом не протестовала против нового похода в подвал, хотя видно было что отчаянно трусила.

На этот раз мы не мешкали, а сразу приступили к тщательному обыску подвала.

Я начал с ниши, в которой пытался укрыться с Пашкой от Бульдога. После слов Чеснока я теперь мысленного его только так и звал.

Поиски у нас заняли больше часа и, казалось, что мы так ничего и не найдем. Снова фиаско. Когда я случайно обнаружил в стене за печкой странную полость. Я надавил на нее. Она поддалась внутрь, и открылась дверца, откуда я достал увесистый предмет, обернутый в тряпку.

Пашка подсвечивал фонариком, а я развернул сверток, в котором оказалось то, что мы искали.

Дракон со сложенными крыльями, держащий в руках пепельницу.

— И весь сыр-бор ради этой вещицы? — разочарованно протянул Пашка.

Он явно ожидал, что мы найдем здесь что-то другое. Сундук с золотыми червонцами или карту настоящих сокровищ.

Тут же всего лишь бронзовая пепельница в виде дракона. Старорежимная буржуйская вещица.

В глазах Пашки она не представляла никакого интереса, но я-то понимал, что местонахождение простой пепельницы не будут шифровать иероглифами на платке, из-за которого такие люди как Бульдог готовы на убийство. Но сейчас не время и не место разбираться в тайне пепельницы-дракона.

Я собрался спрятать пепельницу в портфель и тут сообразил, что оставил его возле окна наверху.

Мы поднялись наверх, но портфеля в комнате не было. Не иначе, как Бульдог с собой прихватил. Жалко портфель, кожаный, почти новый. Мамка очень расстроится, что он пропал, но делать нечего.

У Кати с собой оказалась холщовая сумка. В нее мы убрали пепельницу. Я повесил сумку на плечо, и мы покинули старый заброшенный особняк. Выбрались через лаз в соседний двор и через него вышли на улицу.

Отойдя от дома. Я обернулся. Из окна первого этажа на нас задумчиво смотрел Чеснок.

Оперское чутье подсказывало, что нам еще предстояло встретиться в будущем.

Мы шли, не торопясь по двенадцатой линии к остановке трамвая. Болтая о разном.

Катя рассуждала, что беспризорники это темное пятно прошлого. Скоро их не останется. Все эти Воробьи, Шкеты и Чесноки станут добропорядочными трудящимися, которые будут давать стране металл, точить разные детали на заводах, строить машины и корабли. Это куда увлекательнее и интереснее, чем кочевать по стране, перебиваясь случайным заработком.

Я ей не возражал, хотя понимал, что люди все разные. Есть и такие, которым кочевать, куда интереснее, чем давать стране металл на заводе или корабли строить.

Мы так увлеклись разговором, что и не заметили, как дорогу нам преградил грузный мужчина, который и правда был внешне похож на Бульдога в куртке.

— Ну что, ребятки, отдавайте, что нашли! — потребовал он.