Тимур и его отряд

Глава 10

Беспризорники

— Ты это слышал? — шепотом спросил Пашка. — Кто-то наверху ходит.

— Да не может там никого быть. Наверное, мы окно открытым оставили, сквозняк по дому пошел гулять. Шум создает, — выдал я успокоительную версию, но в нее сам не верил ни на грамм.

Сверху раздавались отчетливые шаги. Тяжелые, грузные.

Явно не Катька, потеряв терпение нас ожидая, в дом забралась.

Шаги принадлежали мужчине. Интересно, это пришли нынешние владельцы дома? Или охотник за картой выследил нас и теперь решил перейти к активным действиям?

Если последнее, то нам угрожает опасность. Надо где-то спрятаться, только мы в подвале, где мест для укрытия много, но преступник не остановится и обыщет весь подвал. Ведь он знает, что мы спустились сюда.

Я лихорадочно пытался выйти из этой тупиковой ситуации. Мы оказались в ловушке. Только Пашка похоже не догадывался об этом. Он с любопытством смотрел наверх и прислушивался беспечно к шагам.

Я перестал нажимать на ручку фонарика. Свет потух, и мы погрузились в темень, разряженную пробивающимся сквозь заколоченные подвальные окна светом.

Скоро охотник за кладом найдет дверь в подвал, спустится вниз и обнаружит нас. Клад мы, конечно, никакой не нашли, но мы знаем о его существовании. Таким образом мы станем опасными свидетелями, которые не только знают о кладе, но и видели лицо преступника.

Как он поступит? Что сделает? Попытается нас убить?

Времени оставалось мало. Надо было срочно что-то делать.

Я бросился к заколоченному окну и попытался выдавить наружу доски, но не получилось. Заколочено было намертво. Тогда я снова стал нажимать ручку фонарика, чтобы осветить подвал и найти нам укрытие.

Электрический луч метался по подвалу, также лихорадочно, как и мои мысли.

— Ты чего делаешь? — спросил Пашка шепотом.

— Нам надо спрятаться. Мало ли что, — ответил я также шепотом.

Пашка подключился к поиску укрытия. Шаги тем временем продолжали доноситься сверху. Кто-то расхаживал по комнатам. Судя по звукам, переставлял вещи, передвигал мебель.

Охотник искал нас. Мы искали укрытие.

Я уже не прятался и активно копался в старых вещах, найти место чтобы спрятаться. Но мы плохо знали подвал, да и света нам не хватало. Оставалось только надеяться, что преступник тоже плохо знает подвал и, если нам удастся укрыться, не сможет нас отыскать. Но какая-то смутная, зыбкая надежда.

Мой оперативный опыт подсказывал, что правильным было бы подстеречь охотника за сокровищами у входа в подвал, напасть на него, оглушить и выбраться через лестницу и главный вход.

Но мы так и не нашли дракона, за которым пришли сюда. И я сейчас нахожусь в теле хоть и спортивного, но все же юноши-пионера, а не в теле опытного, прокаченного в полевых действиях и спортивных качалках оперативника. Преступник может легко с нами двумя справиться в случае прямого физического контакта. Так что это этот выход надо оставить на запасной случай.

Наконец я нашел нишу в стене, которая была задвинута старой ржавой кроватью со спинкой. Вместе с Пашкой мы ее отодвинули и попытались спрятаться.

Пашка вскрикнул. Он обо что-то поцарапался и порвал куртку на рукаве.

— Мамка голову оторвет, — прошипел он.

Шаги направились к дверям в подвал, и в этот момент в противоположном от нас углу что-то зашевелилось и в помещение проник свет.

В круге света показалась лохматая голова мальчишки, который окинул нас быстрым цепким взглядом и сказал:

— Эй, кенты, стрема здесь кантоваться. Ай-да со мной на хазу, есть чего пошамать.

Теперь, когда мы видели выход, дважды нас просить не надо было. Хотя парнишка и говорил на специфическом языке, но я его прекрасно понял.

Мы бросили трудновыполнимую попытку втиснуться в нишу между стеной и кроватью и метнулись к нашему спасителю.

Оказалось, что в подвальной стене имелся запасной выход с деревянной дверью и ступеньками, который прикрывались железными створками. Быть может, раньше через этот проем загружались в подвал дрова, уголь или съестные припасы. Сейчас же он был заброшен, как и сам дом. И только местные знали об этом.

Парнишка, который пришел нам на выручку, был явно из местных.

Мы аккуратно прикрыли за собой дверь, поднялись по ступенькам в придомовой сад и затем аккуратно, не создавая лишнего шума, закрыли вход железными створками.

Спаситель еще для надежности всунул в замочные проушины палку, которая валялась рядом. Теперь изнутри подвала дверь было не открыть.

Пригибаясь к земле, словно партизаны, мы направились вслед за парнем к забору, в котором имелся лаз. Он отодвинул доски, и мы пролезли на соседний участок, где стоял трехэтажный деревянный дом с заколоченными окнами.

Когда-то здесь, вероятно, находились мебелированные комнаты, но сейчас дом пустовал. Рано или поздно этот дом снесут или отреставрируют и в него въедут трудящиеся, но сейчас здесь жил совсем другой люд.

Друзья-товарищи нашего спасителя толпились возле покосившихся входных дверей. Их было трое. Все как один не старше пятнадцати лет. Из-за их спин выглядывал парнишка постарше, в теплом не по сезону пальто с оторванными рукавами. На голове у него была старая фетровая засаленная шляпа с обвисшими полями. Выглядел он вожаком этой беспризорной компашки.

Конечно, вопрос с беспризорниками не был решен окончательно, но все же на улицах Ленинграда их стало меньше, чем десять лет назад.

Давно уже работали трудовые коммуны, школы-интернаты, детские дома. Брошенных на улице по разным причинам детей подбирали и пристраивали к учебе, а затем и к делу.

Но оставались еще те, кому вольный ветер улиц был милее казенной койки и бесплатных харчей. С каждым годом их становилось все меньше и меньше.

Наш спаситель был мальчишкой лет пятнадцати. Одет он был в теплые потасканные тканные штаны коричневого цвета, такого же цвета куртку, из-под которой выбивалась грязная, порванная, но аккуратно заштопанная в нескольких местах цветастая рубаха. На голове у него была кепка восьмиклинка. Шея была обмотана каким-то черно-белым шарфом, а на ногах были стоптанные башмаки на босу-ногу. В зубах парнишка держал какую-то обструганную ножом палочку, которую беспрестанно жевал, перекидывая из одной стороны рта в другую. При этом смотрел он на нас с Пашкой нагло и с вызовом.

— Воробей я, — протянул он мне руку.

Я пожал его грязную ладонь.

— Айда в дом. Чего на кислороде глаза празднолюбам мозолить, — приказал вожак и все один за другим скрылись в темноте дома.