Страница 18 из 77
— Да, хорошее для историков время. Много всего было совершено. Много ошибок царское правительство сделало. Так, так, так… — задумался Малиновский. — Иероглифы говорите. Кто бы вам мог помочь
В гостиной появилась Елизавета Никитична с чайником и подносом с печеньем.
— Мальчики, сходите на кухню и принесите себе чашки. Мы не князья. У нас самообслуживание.
Славка, Пашка и Катька отправились на кухню за чашками, а я остался, дожидаясь решения Малиновского.
— Думаю Аркадий Викторович Долматовский может вам помочь. Он японовед. Крупный специалист. Сейчас, ребятушки, попробуем с ним договориться.
Малиновский встал из-за стола и направился к себе в кабинет. По пути он взглянул на меня и сказал:
— Пойдем.
Я пошел за ним.
Кабинет Малиновского был типичным профессорским кабинетом. Большой письменный стол с множеством книжек и тетрадок и стоявшей в углу печатной машинкой. По стенам стояли большие шкафы, забитые книжками.
Здесь были книги из любых областей знаний от художественной литературы до «Вольфианской экспериментальной физики» Ломоносова.
На столе у Малиновского стоял карболитовый черный телефон с диском, на котором были цифры и буквы.
Телефонный автомат в частной квартире у меня не вызывал удивления. В моем мире это привычное обыденное дело. А вот других ребят он удивлял.
Мы раньше, когда Петра Валерьевича дома не было, приходили к Славке в гости, чтобы на телефон посмотреть, да диск покрутить. Ни у кого из моих знакомых не было подобного аппарата. Телефоны в частных квартирах в Ленинграде большая редкость.
Малиновский подошел к столу, снял трубку и набрал короткий номер, состоящий из букв и цифр. Некоторое время он стол и молчал, пока шли гудки вызова, затем широко улыбнулся и начал говорить:
— Аркадий Викторович, добрый день. Давно не виделись. Как ваши дела?
Некоторое время он стоял и слушал новости от профессора Долматовского. Обязательная дань вежливости.
— Да у нас тоже все без перемен. Сами понимаете недавно вот вернулся с раскопок Рюрикового городища. Планируем продолжить в следующем году. Раскопки будем вести на Славенском холме и в Юрьевом монастыре. Масса интересных открытий. При встрече обязательно вам расскажу. Но я к вам по другому вопросу, любезный Аркадий Викторович. У меня тут ребятки пионеры очень Японией интересуются. Хотят пьесу написать. Нужен материал. Можно они к вам подскочат и посоветуются с вами?
Малиновский умолк, слушая собеседника.
— Тогда добро. Можно сегодня к вам подъехать? Да. Тогда так и поступим. Спасибо большое, Аркадий Викторович. До свидания. Надеюсь, до скорого.
Малиновский повесил трубку и сказал мне:
— Все очень хорошо складывается. Долматовский сейчас у себя. Готов вас принять.
Он наклонился к столу, взял листик бумаги и написал что-то.
— Держи. Это адрес.
Я спрятал бумажку в карман куртки.
— Спасибо большое. Пойдемте чаю попьем и езжайте. Тут недалеко.
Мы вернулись в гостиную, где уже было накрыто на стол.
Чаепитие с Малиновскими заняло у нас полчаса. Колька вертелся, крутился на стуле. Никак не мог усидеть на месте. Все время норовил слямзить лишнюю конфету.
— Сущее наказание, — вздыхала Елена Никитична, но не спешила его наказывать.
Жалко ей его было. Год назад Коля потерял маму. Она приходилось сестрой Елене Никитичне. Мальчишка остался один с отцом. Недавно он нашел себе новую жену, которой Коля совсем не нужен был. Зачем молодой жене в семье обуза от старого времени. Вот отец и договорился с Еленой Никитичной, что Коля поживет пока у них.
Мы вышли из квартиры Малиновских, и я тут же рассказал ребятам о договоренности славкиного папы.
— Ага. Покажем мы этому профессору платок. А он спросит, откуда у нас такой платок? Что мы ему на это ответим? — высказал свои сомнения Пашка. — Отберет он у нас этот платок как пить дать.
— Что ты предлагаешь, Рыжий? — спросил я его.
— Перерисовать иероглифы. Пусть по рисунку изучает.
— Можно попробовать. Давайте тогда ко мне идем, — предложил я.
Мы вернулись ко мне в квартиру, и целый час, высунув язык, тщательно перерисовывали иероглифы с платка. Пять раз запороли рисунок, прежде чем у нас вышла точная копия. Теперь встал вопрос, что делать с самим платком, не таскаться же с ним по всему Ленинграду.
— Предлагаю его спрятать, — сказал Пашка.
— Спрятать, но куда? Судя по тому, что убийца приходил ко мне домой, то хранить его дома опасно, — сказал я.
— Вот так вопрос. Гроссмейстер, что думаешь? — спросил Пашка Славку.
— Давайте на чердаке. В нашем месте, — предложил он.
— Хорошая идея, — согласился я и остальные ребята меня поддержали.
Чердак с давних времен был нашей штаб-квартирой. Там мы собирались для обсуждения планов, обменивались книжками и новостями.
Просто сбегали подальше от родителей и назойливых сорванцов со двора. Там можно было посидеть в тишине и спокойствии, подумать о самом важном.
На чердак вела дверь, на которой висел железный замок, но мне в свое время довелось договориться с дворником Тихоном и сделать дубликат ключа.
Тихон только предупредил, чтобы мы там не шалапутничали. И я крепко пообещал не шалопутничать.
Мы поднялись на последний этаж и оказались перед чердачной дверью. Открыли скрипучий замок, вошли внутрь и плотно заперли за собой.
Пашка настоял на том, чтобы пять минут постоять, посмотреть не было ли за нами хвоста. Сказал он это с таким важным видом, словно настоящий пинкертон. Хвоста за нами не было.
Платок мы спрятали в дальнем конце чердака за печной трубой, предварительно завернув его в тряпку, чтобы не испачкался.
После этого мы отправились к профессору Долматовскому.
Тогда я и представить себе не мог, что скоро мы узнаем тайну скрытого послания на платке.