Страница 15 из 77
— Откуда я могу знать? У меня как-то не было время с ним пивка выпить за дружбу-встречу, — возмутился Стуков.
— То есть нападавшего вы не знали? — еще раз зачем-то спросил Сахаров.
— Вот чудак-человек. Прямым текстом говорю, не знаю, кто на меня напал и что хотел, — сказал жестко Стуков.
— Ладно. Так и запишем, — Сахаров сделал последние пометки в своем блокноте, захлопнул его и убрал в сумку.
— Так, ребятки, я схожу к лечащему врачу, уточню кое-что и вернусь.
Сахаров вышел из палаты.
— Юноша, подойди ко мне, пожалуйста, — попросил Стуков.
Обращался он явно ко мне.
Я подошел. Было интересно, что он от меня хочет.
Я собирался его спросить про платок. Может, он знает, что означают эти странные иероглифы, из-за которых завертелись все события и погиб старый фотограф. Но я не успел ничего спросить.
— Платок у тебя? — резко схватил меня за руку Стуков.
— Да у меня, — подтвердил я.
— Никому его не отдавай. Храни. Я пока не знаю, когда смогу отсюда выйти. Как выйду, так сразу к тебе приду. Ты где живешь?
Я назвал свой точный адрес, прекрасно понимая, что при желании Стуков его сам найдет, хоты бы при помощи милиции.
— Тогда жди. Через пару дней приду. Надеюсь выпустят. Надоело отлеживаться. И опасайтесь человека с рваной щекой. Платок же лучше спрячьте где-нибудь поглубже, чтобы ни одна ищейка не нашла.
— А что это за платок? Что это за иероглифы? — я не мог не задать этот вопрос.
— Не твоего ума дело. Я сказал спрячьте, значит спрячьте.
В палату вошел Сахаров, и Стуков тут же отпустил руку.
Не нравился мне этот Стуков. Старым оперским чутьем я чуял, что он совсем не тот человек, за которого себя выдает.
Вовсе он никакой не пострадавший. Они с нападавшим одного поля ягодки. Один другого стоят. И я совсем не хотел отдавать ему платок.
Значит, нам надо во что бы то ни стало до выписки Стукова из больницы расшифровать иероглифы на платке. Легко сказать, но трудно сделать.
Я пока понятия не имел, с какой стороны подступиться к этому вопросу.
Мы вышли из больницы, расселись по машинам и вернулись назад.
Сахаров нам за всю дорогу ни слова не сказал. Ехал молча, размышлял о чем-то своем.
Когда мы приехали к отделу и вышли из машин, Сахаров подошел ко мне, протянул руку и сказал:
— На сегодня матч закончен. Рад познакомиться с тобой, Тимур. Уверен, что ты достойный сын своего отца. Из города пока не уезжайте, вы можете нам потребоваться для уточнения кое-каких деталей.
Я пообещал ему, что мы никуда не уедем и по первому же требованию, явимся в отделение для дачи разъяснений.
После этого мы пошли назад к дому.
Утро у нас выдалось сложным и насыщенным событиями. Мозг кипел от обилия информации, а главное я никак не мог сообразить, что нам теперь делать дальше.
— Не нравится мне этот Стуков. Подозрительный он какой-то. Толи жиган залетный, толи нэпман недобитый, — сказал Пашка. — Нельзя ему платок отдавать.
— Но это его платок, — возразил я. — Как мы ему можем его не отдать?
— А вот так. Сказать, что потеряли или что милиция у нас забрала, — тут же нашелся Пашка.
— Нельзя так. Надо нам до встречи со Стуковым найти разгадку платка, — авторитетно заявил я.
— Но где мы ее найдем? — спросила Катька.
— А у меня есть кое-какая мысль, — сказал я.
И правда, пока мы ехали назад, я придумал, как решить вопрос с загадочным платком.