Эникс и Аметист

Мясо казалось пресным, настойка безвкусной. Я доел, и суетливая служанка быстро прибрала со стола. Закрыв глаза, я слушал, как тонко звенят ее браслеты. Наконец, все стихло. Я подошел к окну и уставился на небо, спрятанное под толстым слоем темных облаков. Было душно.

— Амет? — тихий голос сопровождал почти беззвучный стук. — Позволишь?

— Входи, Талия, — бросил я безразлично.

— Амет, — она топталась за спиной, все ждала, что я повернусь к ней. — Я хотела поговорить.

— Говори.

Тихий судорожный вздох и шорох одежды. Я все же обернулся. Девушка стояла передо мной, зябко обхватив обнаженное тело руками. Однако руки не скрывали пышных прелестей, лишь добавляли образу беззащитной хрупкости. Я усмехнулся и не сдвинулся с места.

— Я думала, мы можем все исправить, — пробормотала Талия, прикусив блестящую губу. Мне даже на миг стало интересно, чем она их намазала для такого глянцевого блеска.

— Разве есть что исправлять? — насмешливо приподнял брови.

— Амет, — девушка потянулась ко мне, сделала шаг. — Ты раньше не был таким…

— Каким?

— Безжалостным, — Талия всхлипнула, но слезу выдавить не смогла.

— Раньше я не был наследником. Поэтому ты разорвала помолвку, разве забыла?

— Меня заставили…

— Что именно? — разговор начал утомлять. — Разорвать договор? Или прийти и предложить себя?

— Амет…

— Уходи, Талия. Не позорь себя.

— Я тебя люблю! — она подхватила платье и прижала к груди. — Всегда любила! И не вышла замуж, хотя давно могла!

— Выходи, — бросил равнодушно. — И замуж, и из комнаты. Я хочу поработать.

Талия убежала, на этот раз расплакавшись по-настоящему. Я поморщился. Почти полмесяца девушка пыталась сблизиться, натыкалась на мое равнодушие и вот решилась? Уверен, ей кто-то подсказал. Почти даже не сомневаюсь кто — Малита. Главная дядина фаворитка в последние несколько лет, обнаглевшая девица, уверенная, что дворец живет по ее правилам.

Наверное, все же хорошо, что Эни не согласилась остаться здесь. Я бы и сам не согласился, даже просил избавить меня от титула, но дядя лишь хищно улыбнулся и отказал.

— А ты как хотел? — фыркнул Рубан, с которым мы неожиданно сблизились в последнее время. Наверное потому, что он единственный не стеснялся говорить мне в глаза то, что думает. — Ты угроза для императора. Естественно, что он хочет держать тебя поближе.

Я окунулся в работу, но и там не находил спасения от смуты, терзающей душу. Император не торопился распускать армию, не подписывал мои проекты по переобучению солдат в стражники, не давал отмашку на прочесывание лесов в поисках разбойничьих банд. Напротив, требовал активного набора в солдатские училища и постоянных военных учений.

Я забрал несколько человек из своей сотни, которым мог доверять, но твердо знал, что есть те, кто докладывает наверх о каждом моем шаге. И моем растущем недовольстве происходящим. Для себя я решил так — если император пойдет войной на княжество, я выступлю против него. Мне нечего терять и нет желания продолжать это вялое пресное существование.