Страница 96 из 129
Пряжка ремня заледенела еще больше пальцев, и расстегнуть её удалось лишь с пятой попытки, едва не сорвав ногти. Я выбралась из кабины, поскользнулась на мокрой подножке, едва не упала, оттолкнула протянутую руку Аллана и всё-таки спрыгнула сама, снова едва не упав из-за мокрой травы. Стянула летные очки, шлем и куртку, попыталась шевельнуть ушами, отозвавшимися на попытку ноющей болью. И двинулась, почти не покачиваясь, к стоящему неподалёку большому красно-черному катеру. Сейчас, не земле он уже не казался таким громадным и страшным, как в небе, но все равно выглядел впечатляюще. Массивная приплюснутая туша, раза в три больше «Варга». Вдоль борта серебристо поблескивала надпись «Стриж IV» — имя, на мой взгляд, совершенно не подходящее. И почему «четыре»? Были трое поменьше, а этого в детстве раскормили кашей?
Зато имя пилота, также горделиво намалеванное сразу за дверцей, находилось в полном соответствии с обликом человека, переговаривающегося с троицей механиков. Лайонел Сверкающий. Высокий, светловолосый, широкоплечий, с неестественно белыми зубами, видимо, специально выбеленными для сверкания улыбкой. Аромат дорогих духов смешивался с вонью машинного масла, мокрой кожи, пота и угольной пыли. Даже лётная куртка выглядела так, словно её шили не для защиты от ветра, а для того, чтобы подчеркнуть фигуру. Сапоги для верховой езды с высоким голенищем тоже сверкали, правда, не целиком — немного грязи налипнуть все же успело.
Все же я решила задать уточняющий вопрос — у такой махины пилотов могло иметься и больше одного.
— Кто управлял катером при посадке?
В первый момент он, кажется, просто не поверил, что его решили побеспокоить. Обернулся, увидел меня, и улыбка стала еще шире и неприятней.
— У «Стрижа» есть один главный пилот, — взгляд из тех, что люди именуют «масляным», скользнул по мне, задержавшись на груди, — малышка. И такое ответственное дело, как посадка, я другим не доверяю. Это все знают.
— Ты едва нас не задел.
— В воздухе, крошка, надо внимательно смотреть по сторонам.
Голос низкий, хорошо поставленный. Наверняка читает стихи в «литературных салонах», или как называется это модное поветрие у аранийской знати. — А то вдруг кто заденет. Небо большое, но большим и быстрым лучше уступать дорогу заранее.
Механики за его спиной заулыбались. Не все. Один, пожилой, отвернулся и сделал вид, что рассматривает заклепки на обшивке катера.
— Особенно тем, кому пилотские штанишки великоваты.
Мне вдруг стало смешно. Лайонел не играл, вернее, отыгрывал свой обычный образ, видя перед собой лишь смешное ушастое создание в промокших стёганых штанах, действительно слишком широких из-за утеплений, с измазанным смазкой личиком. Точно не часть плана Музыканта, даже играя кого-то «втемную», он старается подбирать более сообразительных подручных. Вот Кэл мог бы… но тогда полуэльф где-то рядом, чтобы контролировать идиота, что маловероятно.
Едва сдерживая улыбку, я развернулась. Разумеется, Лайонел тут же посчитал, что поверженный и опозоренный враг, трусливо поджав длинные уши, бежит с поля боя. Наверное, собрался обернуться к своим подпевалам и опустить еще одну остроту в мой адрес, будучи уверен, что я её услышу.
Почему-то именно про эльфийский слух люди вспоминают чаще всего, забывая про все остальное.
Разворот и удар. Маэстро Моретти вряд ли одобрил бы. Слишком грубо, мало изящества, скорость, а не техника. Каблук сапога впечатался в лицо Лайонела с влажным хрустом. Вряд ли полноценный перелом — большая часть сил ушла на утепленные штаны и тяжелый сапог. Но кровь брызнула хорошо, сверкающая улыбка раскололась, как фарфоровое блюдце от гномского молота.
Должно быть, Лайонела уже давно не били, особенно по лицу. Оглушить его я точно не могла, но все следующие действия у него получались какими-то замедленными даже для человека. Покачнулся, моргнул… поднес ладонь к лицу… неверяще уставился на кровь… и лишь затем с бессвязным ревом бросился вперед.
Точно не подручный Музыканта. Скорее всего, и Кэл тут не замешан.
Удар с широким замахом, тут не уклониться — уснуть можно, пока он провалится в пустоту и соперник откроется, делай с ним что хочешь. Нога прямо чесалась пнуть Сверкающего ниже живота, благо тонкие кожаные штаны прекрасно выпятили цель для удара. Но лучше все же подсечку под колено, а дальше уже работать ногами будет проще, хоть по зубам, хоть по яйцам…
— Хватит, Фейри!
Сопение бегущего Аллана я слышала, но мозг не воспринял его как угрозу и отсеял. А зря, как выяснилось — когда тебя берут в охапку и оттаскивают от уже упавшего врага, становится немного грустно, все-таки не каждый день такого мамонта роняем.
— Довольно уже.
Катающегося по земле Лайонела пытались удержать сразу трое. Сверкающий пытался сбросить их и что-то вопил. Правда, из-за расквашенного носа, крови во рту и общего перевозбуждения вычленить из воплей что-то связное не особо получалось. Кажется, «ушастая шлюха» упоминалась, прочие слова совсем неразборчивы, но вряд ли пожелания здоровья и долголетия. Но вопил он громко, сумев заглушить шаги Ори, а перекрыть тупанье бегущего гнома не так-то просто.
— Так… — запыхавшийся Грориссон схватился за бороду, — что я пропустил? А… понятно… лучший поединок этого сезона. Аллан, давай сюда нашу героиню.
— Я не…
— Пей! — с этими словами в мою руку вложили небольшую флягу в кожаном чехле. — Тяжелый запах сочился даже через плотно притертую пробку. Спирт, угольный дым, жар наковальни, что-то хвойное, что-то грибное и, кажется, намёк на старые портянки подгорного кузнеца. — Хорошее лекарство.
— Лекарство⁈ Тут хватит отравы на дубовую рощу!
— Лекарство, лекарство! — одна гномская лапища открутила пробку, вторая подтащила флягу вместе с моей ладонью к губам. — Просто дозу надо знать. Пей.
— Тут и капли будет… — гном наклонил фляжку, жидкость плеснула в рот, я отчего-то непроизвольно сглотнула, и мир загорелся. Гномское пойло выжгло гортань, огненной рекой затекло в пищевод и разошлось по телу. Из глаз брызнули слезы, из носа — сопли, уши прижались к голове и, если бы лейтенант не продолжал удерживать меня, на ногах удержаться вряд ли бы вышло.
— На вкус еще хуже, чем по запаху.
— «Жар сердца горы» и не должен радовать вкусом или запахом, — сообщил гном, — иначе дураки начнут пить его постоянно, — давай еще глоток и в палатку, спать!
— Я должна…