Чудеса в раскрутке

А где любят гномов, там не очень-то уважают эльфов, так уж издавна сложилось.

Пятьсот двадцать миль. На бумаге проложенный Старым Шкипером тонкий пунктир выглядел совсем не страшно. Если только не думать о долгих часах полета сквозь холод и усталость.

— Погодный прогноз не поменялся? — спросил Аллан.

— Час назад принесли свежую сводку. Низкая облачность почти на всём пути. Местами дождь в нижнем слое. Профессор Хэмвен рекомендует идти выше, на десяти тысячах футов.

И опять, слова сами по себе не казались особо страшными. Если только не вспоминать, что верхушки мэллорнов, где захватывает дух от высоты — четыре или пять сотен. В Глен-Море на десяти тысячах футов начинается граница нетающих снегов. Холод, высасывающий тепло и жизнь сквозь любую одежду, воздух, которым нельзя надышаться, как ни старайся. И даже солнце не греет, а слепит, безжалостно выжигая глаза. Когда-то я читала длинное исследование, где автор весьма убедительно показывал: концепция Вечного Льда в человеческой религии являет собой позаимствованную у гномов и переработанную концепцию о путешествии «потерянных душ», то есть нарушивших законы кланов. Согласно легендам, даже самый закоренелый преступник, доставивший под гору камень с вершины легендарной Белой Скалы, самой высокой точки хребта Глен-Мор, мог рассчитывать на полное прощение. Но пройти весь путь и вернуться удавалось лишь считанным героям за всю эпоху. Остальные же неудачники усеивали своими телами дорогу к вершине. Правда, легенда не уточняла, как именно гномы отличали камень с вершины от любого другого.

— По рекомендации профессора Ори заменил пропеллеры, — продолжил Шкипер. — Больше размер, более агрессивный угол наклона.Если Фрэнсис не начудил с расчетами, получите прирост мощности процентов на десять, а то и больше. Мелочь, а приятно, из таких вот мелочей победа и куется.

— А если придётся лететь ниже? — уточнила я.

— Тогда полетите ниже, — пожал плечами Сибрук, — пусть и с потерей скорости. Решать будешь ты, девочка. Именно это я каждый год пытался вдолбить в деревянные бошки, — Старый Шкипер кивнул на Аллана, — очередных гардемаринчиков. Когда наступит время решать, будет лишь небо и ты. Не у кого спросить подсказку, некогда искать в книгах все, что поленился выучить, и самые высокородные родичи не спасут любимое дитятко из объятий урагана, разбушевавшейся стихии на эти заморочки плевать. Лишь небо и ты! — повторил он, зачем-то пристукнув деревянной ногой о верстак.

* * *

Если вчерашнее лётное снаряжение казалось просто тяжёлым, то сегодняшнее было уже не одеждой, а броней парового гиганта, на который забыли поставить паровой котёл. Тёплые стёганые штаны, в которых я почувствовала себя не эльфийкой, а плохо набитой подушкой. Сапог из овчины. Второй сапог. Толстый свитер из грубой шерсти — колючий, пахнущий овцой, ланолином и сундуком. Поверх него утепленная кожаная куртка с почти негнущимися рукавами. Шлем с наскоро вшитыми вставками для эльфийских ушей — получилось неудобно, но лучше, чем просто мерзнуть на ветру. В качестве шарфа я отстояла подарок Анриетты. На руках две пары перчаток: тонкие шелковые и толстые кожаные поверх них.

— В этом я не смогу рулить катером! Даже пошевелиться не смогу!

— Зато сможешь не замерзнуть!

Сам Аллан оделся похожим образом, став похожим на полуорка — большой, широкий, лысый. Однако лейтенант и в этом наряде умудрялся выглядеть почти щегольски, я же чувствовала себя завернутой в толстое одеяло рыбиной. Протухшей и уже начинающей пованивать.

Хотя смазку нужно было наносить в последнюю очередь.

На крышке жестяной баночки по кругу шла многообещающая надпись: «почти не имеет запаха!». Уж не знаю, кого подразумевало это «почти», потому что пахла смазка весьма отчетливо. Воск, кашалотовое масло и оливковое. Ею следовало намазать открытые участки лица: скулы, нос, губы, подбородок, всё, что не закрывали очки и шарф. Я попробовала сама, но Аллан оценил результат и отобрал жестянку.

— Фейри, это же не тональный крем или еще какая-то женская дребедень. Тонкий слой поможет примерно никак.

— Только не в глаза! И не туда!

— Да ладно тебе, она же безвкусная! — выдав это заявление, О’Шиннах задумался, а затем осторожно лизнул руку. — Ну, почти. Флотская смесь, кстати, хуже, после неё ощущение, словно кусок мыла пожевал.

— Лучше помоги залезть в кабину, — вздохнула я. — Или нам потребуется подъемный кран.

Приподнять меня лейтенант сумел, но не более. Чтобы протиснуться в кабину и расположить ноги на педалях, а руки — на рычагах и штурвале, потребовалось участие Старого Шкипера. По крайней мере, он воздержался при этом от ехидных комментариев.

— Не рвись на старте, девочка. Сейчас куча дураков попробует выиграть пятьсот миль на первых пяти. Поверь, оно того не стоит. Спокойно взлетай, набирай высоту, становись на курс. «Варг», — Шкипер похлопал по деревянной обшивке рядом с оскаленной пастью и, странное дело, его жест выглядел почти нежным, — сам подскажет, как лучше лететь. Просто услышь его.

— Я… постараюсь, сэр.

— А я пригляжу, чтобы она постаралась, сэр! — добавил Аллан.

— Да уж постарайтесь оба, — задержавшись на верхней ступеньке лестницы, Сибрук на военный манер отсалютовал нам, — я поставил двадцать броудов на ваш полёт, большие деньги для простого пасечника. До встречи в Норнлокке.

— Простой пасечник, ага-ага, — пробормотал О’Шиннах. — Том, как там в кочегарке?

— В той, что у тебя в голове, явно не хватает огонька, — проскрипела трубка, — раз ты не способен запомнить два слова: «машинное отделение». А у меня все в порядке, катер к полёту готов, жду команды.

— Другие команды уже начинают разогревать котлы, — сообщила я. — Дым из труб, гудение топок, вода в трубах клокочет. Они торопятся или у меня часы так отстают?

— Часы у тебя? — с нарочитым удивлением переспросил Тайлер, — Если ты про безделушку из белого серебра, которую постоянно забываешь подзаводить, они спешат на три минуты.

— Именно поэтому мы, — стянув зубами перчатку, Аллан извлек из недр куртки собственные часы, куда более массивные, — будем пользоваться моим «астрономическим хронометром» Окслина из клана Ле-Локль. Бескомпромиссно точные часы!

— … а еще ими можно кого-нибудь убить! — пробормотала я.

Лейтенант либо не расслышал, либо сделал вид, что не расслышал.

— У нас еще четырнадцать минут до старта. Можем сделать что-нибудь полезное.

— Например, закурить, — мечтательно вздохнула я. — Или просто не дать мне свариться.