Страница 43 из 48
ГЛАВА 34
ГЛАВА 34
ГЛАВА 34
Анастасия
Наутро мне прислали ещё один материал. На этот раз уже не анонимный канал, а приличный на вид журнал с культурной лексикой и липкой интонацией сочувствия. «Как сохранить достоинство, когда личная жизнь семьи становится достоянием общественности? Источники, близкие к дому Громовых, уверяют, что Анастасия давно была в курсе деликатных обстоятельств, но предпочитала сохранять статус ради гармонии». Гармонии. Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается ледяная злость. Вот как это делается. Меня не называют лгуньей напрямую. Не выставляют истеричкой. Наоборот — приписывают выдержку, мудрость, холодный расчёт. То есть такую форму согласия, из которой потом невозможно выйти чистой: если я знала — почему молчала? Если молчала — значит, принимала правила. Если принимала — почему теперь страдаю публично? Умно. Подло. Страшно знакомо.
Я даже не стала звонить Игорю. Сразу набрала Максима.
— Твоя мать продолжает, — сказала я, как только он ответил.
— Я видел.
— И?
— Я уже говорил с ней.
Я отошла к окну.
— Плохо говорил.
— Думаешь, я могу выключить её одним щелчком?
— Думаю, ты слишком долго позволял ей считать, что она вправе распоряжаться всеми вокруг.
Он молчал. Потому что и это тоже было правдой.
— Настя…
— Нет. Теперь слушай ты. Сегодня в три я встречаюсь со своим юристом и врачом. Если к вечеру это не прекратится, я делаю письменное заявление. Короткое. Спокойное. С указанием, что никакого согласия, осведомлённости и «гармонии» не было, а параллельно мной изучаются обстоятельства сокрытия медицинской информации. И после этого твоя мать может объяснять людям всё, что захочет. Уже в другом масштабе.
На том конце провода стало очень тихо.
— Ты пойдёшь до конца? — спросил он.
— А ты бы на моём месте остановился?
Нет. Он бы сжёг всё. И мы оба это знали.
— Нет, — сказал он наконец.
— Тогда не задавай лишних вопросов.
Я закончила звонок и села за стол. Руки слегка дрожали. Но где-то глубже было почти спокойно. Потому что сейчас я впервые не реагировала. Я выбирала. Через час в дверь позвонили. Я была уверена, что это доставка. Открыла — и увидела Яну. Тонкое бежевое пальто, тёмные волосы, бледное лицо без яркого макияжа, которого я почему-то ожидала. Не такая, как в моих ночных фантазиях о женщине, укравшей у меня жизнь. Не триумфаторша. Не охотница с довольной усмешкой. Уставшая молодая женщина, в глазах которой было слишком много бессонных ночей и слишком мало победы. Мы смотрели друг на друга несколько секунд.
— Яна Морозова, — сказала она первой. — Думаю, формально представляться уже поздно.
Я не отступила.
— Зачем вы пришли?
Она сглотнула.
— Чтобы сказать одну вещь лично. Без Максима. Без его матери. Без прессы.
Мир качнулся совсем чуть-чуть. Я распахнула дверь шире.
— Пять минут.
Она вошла. И я ещё не знала, что сейчас услышу то, что сделает эту историю ещё грязнее.