Страница 41 из 48
ГЛАВА 32
ГЛАВА 32
ГЛАВА 32
Максим
О новой квартире Насти я узнал в тот же вечер. Не потому что следил за ней лично. Потому что Игорь позвонил и коротко сказал:
— Она съехала окончательно. Новый адрес знаю. Тебе не дам.
Я усмехнулся безрадостно.
— Спасибо за доверие.
— Это не про доверие. Это про то, что ты сейчас способен испортить любой разговор одним неверным входом.
Я сидел в пустой квартире, которую раньше называл домом, и слушал его, глядя на тёмные окна.
— Я не собираюсь вламываться к ней.
— Зато собираешься приехать и смотреть на неё так, будто одного взгляда достаточно, чтобы вернуть право на близость.
— Хватит анализировать меня.
— Тогда перестань давать такой богатый материал.
Я провёл рукой по затылку. Раздражение было. Но спорить не было сил.
— Она одна?
— Нет, — ответил Игорь после паузы. — Ей помогают.
Я понял без пояснений. Власов. Конечно. Снова это неприятное, тёмное, собственническое чувство вспыхнуло мгновенно. Я подавил его, но не уничтожил.
— Просто предупреждаю, — сказал Игорь. — Если начнёшь сейчас мериться с ним территорией, ты окончательно потеряешь человеческое лицо.
— Я не собираюсь.
— Хорошо бы.
После разговора я долго сидел в тишине. Новая квартира. Её пространство. Без меня. Странно, но именно это ударило сильнее, чем звонки юристов, статьи, истерика Яны или скандал с матерью. Потому что теперь всё стало материальным. Не абстрактная «пауза». Не «она у родственников, остынет». Не временное укрытие. Новая точка на карте, куда мои ключи не подходят. Я встал, прошёл на кухню и открыл холодильник. Пусто. Почти ничего, кроме воды, пары контейнеров от доставки и соусов, которые давно пора выбросить. Когда Настя ушла, дом быстро показал своё настоящее устройство: он держался не на дизайнере и не на метраже, а на ней. На её почти незаметном человеческом труде — еда, запах чистого белья, ровно поставленная чашка, свет в гостиной, который она почему-то всегда включала за полчаса до моего прихода. Я облокотился о столешницу и вдруг поймал себя на почти физической тоске. Не по обслуживанию. По присутствию. По ней. И это было уже не про секс, не про привычку и даже не про собственническое «моя». Это было хуже. Потому что теперь я начал видеть её не как часть конструкции, а как то, что делало конструкцию живой. Слишком поздно, как и всё остальное.
Телефон вибрировал. Яна. Я ответил.
— Да.
— Нам нужно решить, что дальше, — сказала она без приветствия. За последние дни она научилась говорить со мной без лишней мягкости.
— Что именно?
— Всё. Я. Ребёнок. Документы. Пресса. Твоя мать, которая уже второй раз присылает через знакомых советы, как мне себя вести.
Я выпрямился.
— Что?
— Вот именно. Твоя мать считает, что если уж внук публично признан, то и я должна «соответствовать статусу матери наследника». Представляешь?
Я прикрыл глаза. Невероятно. И в то же время совершенно в её стиле.
— Больше с ней не общайся.
Яна сухо усмехнулась.
— Очаровательная рекомендация. Жаль, ты не умеешь делать так, чтобы люди действительно исчезали из чужой жизни по команде.
Я промолчал. Потому что когда-то думал, что умею. Теперь видел: нет.