Имя в барьере

— Растёшь.

Дайр почти улыбнулся. Почти. Потом повернулся и быстрым шагом ушёл назад к служебной лестнице.

Я пошла к кабинету проверок.

До него не дошла.

У арестантской ниши при стене меня ждали двое Хранителей и Ордис Веан.

Ниша была узкой, с каменной скамьёй и медной полосой по полу. Такие места в Академии называли комнатами ожидания. Очень честно: там действительно ждали, пока за тебя решат, куда дальше.

Ордис стоял без плаща ректора. В тёмной форме Хранителя он выглядел моложе и неприятнее. Не начальник на церемонии. Мастер у станка.

— Студентка Мереч, — сказал он.

— Ректор. Вы сегодня без праздничной речи?

— До неё вы не дойдёте.

— Жаль. Я приготовила лицо благодарной выпускницы.

Один из Хранителей сделал шаг. Ордис поднял руку, останавливая.

— По итогам повторной проверки личность Руты Мереч признана фиктивной.

— Быстро у вас итоги бегают.

— Исходный список приграничного училища не содержит вашей записи. Архивная копия подделана.

— Тогда странно, что вы пустили меня учиться.

— Академия умеет использовать ошибки до момента исправления.

Он сказал это ровно. Даже не прятал. За дверью главного зала люди, наверное, занимали места, поправляли воротники, искали лучшие углы для гордости. Здесь ректор спокойно называл меня ошибкой с полезным сроком годности.

— Второе основание, — продолжил Ордис. — Запрещённый Чёрный спектр, подтверждённый реакцией метки наблюдения, турнирным разрывом и сегодняшним несанкционированным барьерным опытом.

Вот тут я впервые всерьёз испугалась.

Не потому что он сказал «Чёрный спектр». Это слово давно ходило рядом, как плохой запах из закрытого шкафа. А потому что он сказал «сегодняшний опыт».

— Подглядывали?

— Метка на вашей правой руке передавала достаточно.

Правая ладонь вспыхнула так резко, что я сжала зубы. Ордис посмотрел на бинт с удовлетворением врача, которому наконец принесли правильно больного пациента.

— Куратор Трасс уведомлена? — спросила я.

— Куратор Трасс занята подготовкой церемонии.

— Староста Лом?

— В главном зале.

— Дайр Ренк?

— Отстранён от закрытых барьерных приложений. Вы присутствовали при распоряжении.

Процедура, значит.

Я вдохнула.

— В распоряжении кабинета проверок сказано: перемещение при сопровождении старосты или по вызову. Меня вызвали в кабинет. Вы перехватили меня до кабинета. Это нарушение маршрута.

Ордис чуть склонил голову.

— Ренк посоветовал?

— Нет. Я просто внезапно полюбила бумагу.

— Поздно.

Он протянул лист. На нём стояли две печати: ректорская и Хранительская. Третье место было пустым. Для Квелы. Или для того, кто после неё сделает вид, что так и было.

— До окончания выпускной процедуры вы изолируетесь у внутреннего узла как носитель запрещённого спектра и лицо с неподтверждённой личностью.

— Очень удобно сложили две причины в одну верёвку.

— Вы сами принесли обе.

— А вы, как гостеприимный хозяин, не смогли оставить без применения.

Хранители подошли с двух сторон.

Я могла ударить Чёрным спектром.

Могла. В узком коридоре, рядом с медной полосой, с меткой Ордиса на правой руке и главным залом за стеной, полным людей, которых барьер всё ещё держал от Изнанки. Хороший план для человека, который хочет доказать ректору каждое его слово.

Левая ладонь сжала медную скобу Дайра.

Та щёлкнула почти неслышно.

Ордис заметил.

— Что это?

— Нервная привычка.

Он кивнул Хранителю. Тот вывернул мою левую кисть, забрал скобу и бросил Ордису. Ректор посмотрел на неё, но не понял сразу. Ренковы мелкие вещи умели выглядеть скучно. Иногда скука была лучшей бронёй.

— Отдайте после церемонии, — сказала я. — У меня мало украшений, которые не пытаются меня убить.

Ордис убрал скобу в карман.

— После церемонии у вас будут другие заботы.

Первый колокол ударил над главным залом.

Звук прошёл по стене, по медной полосе, по бинту на моей правой руке. Вдалеке, очень далеко и совсем рядом, рейтинговая доска должна была начать движение. Нутт должен был стоять за механизмом. Эвран — вести гостей через галерею. Сивра — держать папку открытой. Шева — поднимать украденный футляр туда, где его заметят. Дайр — искать Квелу и ругаться тихо, потому что громко он умел только думать.

Хранители повели меня к внутреннему ходу.

Я не сопротивлялась.

Пока.

У поворота к нижней стене воздух стал холоднее. Правая рука перестала гореть и потянулась вперёд, будто знала дорогу лучше меня. За камнем, под главным залом, шёл внутренний узел выпускного ритуала.

А вверху началась церемония, на которой меня уже не было.