Академия Форхиллз

Глава 24 Все будет хорошо

Виви

Цветы были везде. Все палата заставлена вазами, горшками, корзинами.

Я громко чихнула от этого преступного количества пыльцы.

Шон оторвал свою перебинтованную голову от одеяла у моих ног и заспано потер глаза.

— Будь здорова.

— И давно ты тут?

— Слышу в твоем голосе недовольство, моя Роза! — он изобразил обиду, но задорный блеск в черных глазах выдавал его настоящее настроение.

— Ты должен быть в своей палате и соблюдать постельный режим!

Для Шона огромное количество переселений, драка с охраной не прошли бесследно. Сломанные ребра, выбитая ключица и множественные травмы головы.

— Я соблюдаю. Видишь, я на постели!

Потянулась к кнопке вызова мед персонала, Но Шон мягко убрал мою руку.

— Я чуть не потерял тебя, Виви. Дай побыть рядом. Пока ты не приняла решение.. о Шу и о нас.

Об этом нам тоже предстояло поговорить.

Хейл уничтожил всех кукол после той ночи и сделал новую. Хейзел. Брат с сестрой поменялись местами. Он заставил ее сдаться, и теперь мою жуткую тетушку ждало пожизненное лечение. К сожалению, обвинить ее во всех грехах было невозможно, и Хейзел предстояло ответить лишь за убийство Авелин, нападение на Джейсона, наше с Вианор похищение и пытки. Но даже этого ей хватит до конца дней.

Кипяток.. Я лишь недавно свыклась со своими старыми шрамами и научилась их любить, как все повторилось.

Хейл и Вернон скрылись до приезда полиции, а мы дружно повторяли одну и ту же складную историю, в которой не было этих двоих.

Они тоже жертвы. Какое бы участие не принимали во всем этом, отчета себе они не отдавали. Хоть и помнили все. К сожалению.

Мама и Хейл навестили меня первыми, когда я проснулась после операции. Они твердили, какая я смелая и бесконечно извинялись. Но мне все еще было сложно свыкнуться с мыслью, что у меня есть биологический отец из опального и уничтоженного рода.

— Папа знал? — спросила сквозь зубы, и мама кивнула.

Хорошо. Хорошо. Хоть это.

— Он не страдал?

Глаза у Хейла стали влажными.

— Все было быстро, Виви. Прости, что забрал самого дорого человека. Если бы я мог все изменить..

Простила его, но лишь на словах. Нас ждёт долгий путь примирения.

Меня навещали по несколько раз на дню. Вианор просилась поставить кровать в мою палату и жить тут. Но ей самой была нужна помощь и лечение. Хоть и другого рода. Ви не могла перестать винить себя в смертях, и ее каждую ночь мучили кошмары.

Джезабель я ждала больше всех. Меня терзали вопросы об Авелин. Ее душа появилась в мире грез, и мне были нужны ответы.

— Ее дух блуждал по земле. Так бывает, когда человек находится в коме. Авелин Теймроуз была где-то рядом. Возможно путешествовала вместе Шоном и Маршей. Нашептывала им, как тебя отыскать, а потом последовала в мир грез, где и пожертвовала собой.

— Ее душа уничтожена? — ужаснулась я.

— Не знаю, Виви. Но хочу верить в лучшее, что наши близкие обретут второй шанс.

Она коснулась моего плеча, а затем ее взгляд упал на куклу Шу.

— Вы еще не говорили?

— Шон просит дать ему время, боится, что когда мы уничтожим Шу, то как прежде уже не будет.

— А ты. Готова его отпустить?

Это был самый сложный вопрос последних дней. Если задуматься, то я держала Шона в рабстве долгие годы, и мы оба не знаем, что будет дальше.

Шон уснул у меня на подушке, или делал вид, что спит. Осторожно придвинулась к нему и положила голову на плечо. Он зашипел.

— Виви, ключица.. и ребра..

— Прости.

— Ничего-ничего. Скоро будешь лежать на мне сколько и как захочешь. А потом я на тебе. Будем меняться.

Рассмеялась. Но сердце вновь сдавило от тоски. Останется ли он таким же, когда я отпущу его.

— Шон, мне кажется, пора.

— Нет, — строго отрезал он, не открывая глаз. — Я хочу оставить все, как есть. Это часть меня. Я и Шу. Мы неотделимы.

У меня в горле застрял ком.

— Это неправильно!

— К черту правила, Виви. Я счастлив, — он посмотрел на меня. — Или ты меня не любишь и хочешь избавиться?

— Нет. Я люблю тебя.

— Вау. Ты это первый раз сказала. Ты в курсе?

Почувствовала, что краснею. Да нет же, я тысячи раз говорила Шу о любви. Он явно что-то путает.

— И я говорю это не под влиянием магии, Шон.

— Брехня. Ты любишь меня такого. А я тоже часть всей этой магии.

— Полюбим друг друга без магии. Или ты не веришь в наши чувства?

Шон нахмурился.

— Это не честно, Виви. И подло так шантажировать. Конечно, я верю в нас.

— Ну вот..

— У меня завтра день рождения, Виви. Пусть это будет подарок. Оставь, все как есть.

— Лучшим подарком будет вернуть тебе свободу, Шон.

Мы больше не спорили. Просто лежали в тревожной тишине. Нам обоим было страшно.

— Просто представь. Вот будет у нас уже трое детей. И ты вдруг поймешь, что все эти годы был несчастлив.

— Невозможно, Виви, — он коснулся губами моего лба. — У нас может быть только четное количество детей, Вивьен Теймроуз Форхиллз Рид.

Персонал все-таки хватился своего пациента. Шона удалось уговорить уйти только под предлогом моих процедур. Я стойко терпела перевязки и старалась не спрашивать врачей о масшабах катастрофы. Но судя по тому, как они хвалили меня каждый раз, все было стремно. Мне рассказывали о путях дальнейшего восстановления, о процедуре пересадки кожи, и я лишь кивала, стараясь не плакать.

Ближе к двенадцати Шон опять прокрался ко мне в палату.

— Хочу, чтобы ты первая меня поздравила, Виви.

Он нервно оглядел зажатого в моих руках Шу и успокоился, только увидев, что тот цел.

Снова лег рядом, и мы принялись отсчитывать секунды до нового дня.

— Я люблю тебя, Шон.

Мы целовались, как в последний раз. Думаю, он знал, что я все равно сделаю по-своему. Но нам было мало. Мало друг друга, воздуха, мгновений. Только, когда губы опухли и начали болеть, Шон сказал:

— Делай. Просто хочу, чтобы ты поняла. Это ничего не изменит. Я буду все так же тебя любить.

Осторожно села в кровати, стараясь не потревожить повязки. Шон освободил мне место и встал рядом.

Поднесла к губам игрушку.

— Я возвращаю твою душу. Ты свободен.

Медленно распускала нити, пока от Шу не осталась лишь горка ткани и набивки. Не могла сдерживать слез и рыдала, оплакивая своего друга и все что было между нами. Кто мы теперь? Простые одноклассники? Члены великих семей? Или мы станем непримиримыми врагами?

— Я думаю, ты просто так испортила любимую игрушку, Виви, я не чувствую изменений — ворчал Шон, но я все ещё боялась поднять взгляд.

— Виви, да посмотри же на меня наконец!

Собрала всю волю в кулак, смахнула слезы и повернулась к Шону.

Он был все тем же. Но может прошло мало времени?

— Ты что-то чувствуешь, Шон?

— Да.

— Что?

— Я люблю тебя только сильнее, Виви.

Он снова сел рядом со мной и осторожно убрал лоскутки в сторону. Взял моё лицо в ладони и принялся смахивать слезы большими пальцами.

— Я все тот же. Знаешь, может он и не работал вовсе. Я же уже порвал его один раз. Вот тогда и освободился. А? Сколько там ты детей нам пророчила, напомни?

— Три?

— Ну это для начала. На нас большая ответственность по укреплению наших великих семей.

Он так торжественно это сказал, что я рассмеялась, а затем, когда наконец перестала плакать, то увидела, что стало с его глазами.