Академия Форхиллз

Глава 16 Её шрамы

Виви

Последние три дня я только и делаю, что отвечаю на вопросы. Повторяю одно и то же госпоже Торнхарт, бабушке, каким-то мужикам в форме, которые в курсе всех дел.

Мы пятеро рисуем на свой лад черную штуку, которую видели. У Найджела талант. Его набросок самый реалистичный и пышет ужасом, который исторгало зловещее нечто. На втором месте Дамиена. Самый милый у Марши, словно пушистый щеночек, а не смертельное проклятье. Думаю, ей нужна помощь специалистов. Нам всем нужна. Особенно Лиаму. Он не просто окончательно осиротел, теперь ему необходимо было решать вопросы, которыми занимался дедушка. На его счастье, Дамиена поклялась и дальше служить дому Эшрейвенов.

Но самое паршивое, что Шону о случившемся рассказала не я, потому, когда мы вернулись в Форхиллз той ночью, он уже был в курсе всего. Он не бежал мне навстречу, не стискивал в объятьях, приговаривая: жива.. ты жива.

Он просто стоял и глядел сквозь меня. Словно вновь стал оболочкой и опять выгрузился в астрал.

Даже если бы наорал, мне было легче. Но он не смотрел, не ругался. Вообще, ничего не делал. Новый вид наказания?

— Значит, вам уже второй раз удается управлять этим существом, — уточняет очередной седой коп в форме, а я смотрю только на госпожу Торнхарт и бабулю. Они присутствуют при всех допросах и следят, чтобы мои права не были нарушены.

— Я не управляла, а приказала. Мы же типа Теймроуз, — устало повторяла, надеясь, поскорее уйти отсюда на поиски Шона. Так и не объяснилась, и я пока не придумала, что ему скажу. Надеюсь, застать его в каком-нибудь темном углу, обнять до боли и вообще ничего не говорить, просто стоять с ним так, пока он не простит меня.

— "Типа" Теймроуз? — переспросил этот типа-коп.

— У нее фамилия Рид, — вмешалась бабушка. Кажется, эта ситуация ее тоже порядком утомила. Она втирала себе в виски перечную мяту, но ей это совершенно не помогало.

— Авелин, я не знаю, чем вам помочь, если вы не говорите мне все. Кто может желать зла вашим семьям, и почему, черт возьми, ты сама не в Форхиллз.

А вот это классный вопрос. Почему? Торнхарт прячется, Эшрейвен сам терпеливо ждал смерти и не совсем не боялся проклятья. Но Авелин тоже под ударом. А ещё мама. Мама!

— Ты намекаешь на что-то, Барнз? — ноздри у бабули угрожающе раздувались. — Я внучку похоронила!

— И чуть не потеряла вторую, — Барнз мастерски отбил мяч, сразу на моё и бабулино поле. — Я не намекаю, я переживаю.

— А это вопрос к госпоже Торнхарт, почему её студенты разбегаются как мыши.

Теперь уже бабушка Шона втирала себе в виски мяту.

— Можно, мы продолжим этот разговор без госпожи Рид. Не люблю склоки в присутствии учеников.

На выходе из кабинета меня ждал охранник с квадратной челюстью и несмотря на все протесты отконвоировал прямо в комнату.

Больше всего на свете я мечтала, чтобы Шон сидел у меня на кровати, рылся в вещах, читал дневник, издевался над фасоном трусиков. Но на постели у меня даже не было Шу.

Видимо, это тоже часть моего наказания. По крайней мере, если его спёр Шон, то он ко мне неравнодушен. Злится — тоже хорошо.

Рухнула на постель и позвонила маме.

Уговаривала ее приехать в Форхиллз. Ма лишь отшутилась, что проклятью она не интересна, а если оно заявится, то ему не поздоровиться, и уж Биатриче Рид-то точно отомстит ему за дочь.

Оживила перед глазами список из библиотечной книги. Сейчас не наша очередь. Теперь проклятью нужен кто-то из Мисткроссов. Знать бы только почему, оно нарушило порядок и пропустило Торнхартов?

Устала. Я чертовски устала.

Заснула беспокойным сном, и мне грезилось, что за мной гоняются гигантские розовые солонки, а Марша в костюме Малефисенты дирижирует им и поёт.

Прошло три недели с тех пор, как проклятье прикончилось Лорда Эшрейвена. Я теперь влилась в компанию Марши и окончательно заняла место сестры. Троица великих наследников демонстративно забирала свои подносы с едой и уходила, стоило мне только шаг в их сторону сделать. Вернее, уходили Лиам и Джез. Шон вообще перестал есть в общей кухне. Я бы, может, поискала его, чтобы поговорить, но приставленный ко мне брутал одну отпускал только в туалет и раздевалку бассейна.

Тренер Фултон со скрипом поставила мне зачет, оценив мой прогресс в плавании. Да и остальные предметы удалось подтянуть, благо мне больше заняться нечем было. Только зубрить и зубрить.

В конце октября в комнату вернулся Шу, держа в руках записку.

Пустую.

Ха-ха. Но намёк понятен. Он хотя бы вновь со мной не разговаривает. Уже прогресс. Хотя меня сильно бесит, что мы поменялись ролями, и теперь я за ним бегаю.

Поиграла с запиской на свету и даже над чаем погрела. Никаких скрытых чернил. Не знаю, разочарована я или нет.

Заинтригована.

Выглянула в окно и, увидела, как Шон идет со спортивной сумкой наперевес к корпусу с бассейном. Клянусь, он обернулся перед тем, как шагнуть в дверь.

Сейчас или никогда.

Сунула свой гидрокостюм в рюкзак, а затем с минуту сидела на полу в раздумьях. Если уж извиняться перед Шоном и быть смелой, то не так. Нужно показать, что я доверяю ему и теперь все-все расскажу. Без утайки.

Вытащила гидрокостюм.

У моей двери никого не было. Либо квадратная морда ушла ужинать, либо это тоже подстроил Шон. Натянула капюшон и бегом помчалась по лестнице, пока меня не вернули в комнату.

На улице мне казалось, что за мной гонятся, но это был звук моих же шагов.

Чем ближе я подходила к раздевалке, тем бешенее стучало сердце у меня в груди. Я уже жалела о своем дурацком плане, когда втискивалась в раздельный купальник. Шрамы в темноте казалось ярче, или это моя фантазия. Но они словно светились и напоминали серебряную паутину.

Замоталась в полотенце и медленно пошла на шум плещущейся воды.

Шон лежал на поверхности, как и в прошлый раз.

Позвала его по имени.

Не откликнулся. Даже не пошевелился.

— Шу?

Сработало. Шон повернулся в мою сторону.

Видимо, я утратила право перещелкивать его личности. Но я люблю их обе.

— Я прокручивала наш разговор тысячи раз. В моём воображении я извинялась, а потом тут же обвиняла тебя, ведь, ты тоже сбегал и подвергал свою жизнь опасности. Ни один сценарий в моей голове не заканчивался страстными поцелуями и примирениям, мы с тобой только ссорились.

Мне бы сейчас очень помогло, если бы за штурвал снова сел Шон и разрядил все какой-нибудь пошлой шуткой. Но помогать мне он не собирался, просто смотрел на меня этими двумя пожирающими безднами и молчал.

— Я бы пообещала тебе, что не совру, что не буду рисковать. Но это ложь. Если тебе будет грозить опасность, а мне надо будет прыгнуть в пекло, чтобы спасти тебя, я это сделаю. Я буду лгать тебе. Я буду сбегать.

Мне кажется, я услышала тяжелый вздох.

— Но я могу быть искренней в другом.

Мои пальцы никак не хотели отпускать полотенце, и я понятия не имела, как расценит Шон этот широкий жест, может, он так же молча возьмет и уйдет, подарив мне напоследок полный отвращения взгляд. И я останусь тут одна непрощенная и со своими шрамами.

— Я буду с тобой искренней в этом.

Полотенце упало к моим ногам. Я думала, что буду смелой, буду смотреть ему в глаза. Но я опустила голову и зажмурилась.

Мгновения тянулись мучительно долго. Я слышала торопливый всплеск воды, а потом мокрые шаги по кафелю и срывающиеся капли.