Академия Форхиллз

— Даже не сомневайся. Чаепития в семье Эшрейвен — целый ритуал. Но до этого тебя обязательно угостят кое-чем другим согревающим, и отказаться нельзя, ты обидишь дедушку!

Лорд Эшрейвен последний человек, которого мне хотелось обижать. Во-первых, на похоронах Вианор он напугал меня до чертиков своими жуткими белесыми глазами. Во-вторых, несмотря на всю мою неприязнь, он был единственным, кто поддержал меня в тот день и сказал то, что я хотела услышать, а еще привел в чувства Шона и не дал ему меня зарезать.

А в третьих, только сейчас я вспомнила, что Ви оставила ему на память чайный сервиз! Совпадение? А что если она переиграла своего убийцу. Знала, что тот подменит флешку. Знала, что не умеющий врать Лиам расскажет мне про их сговор. Предугадала, что я поеду пить чай со стариком Эшрейвеном.

Да ну, нет.. Был бы у Вианор настоящий дар предвидения, неужели, она бы не предотвратила собственную смерть?!

Машина резко затормозила. Торопливые шаги по слякоти.

— Вы там живые?

— Не очень. Ещё минута, и мне придется выходить замуж за Лиама, чтобы сделать его честным мужчиной.

В багажнике был так тесно, что я физически чувствовала, как Лиам закатил глаза.

Марша выпустила нас и протянула руку, помогая вылезти.

— А куда мы едем-то?

— Ко мне домой. И ты не будешь болтать об этом в Форхиллз.

Милашка Лиам вдруг начал выглядеть пугающе угрожающим. Даже не знала, что он так умеет.

— Боже полегче, Эшрейвен, я, вообще-то, согласилась вам помочь.

— Вот и помогай! — рыкнул он, забрался на заднее сидение, нацепил наушники и включил музыку.

Одарила Маршу извиняющейся улыбкой. Что ж, теперь я понимаю, почему у этой троицы не было друзей в академии.

Какое-то время ехали в тишине, и от нарастающей неловкости в салоне мне хотелось выть. Первой молчание нарушила Марша:

— Как у вас с Шоном. Помирились?

— Типа того.

Я очень боялась, что она в непринуждённо-дружеской манере спросит меня, не сплю ли я с ним. Но она сама не знала, о чем со мной говорить.

— Прости, это всё так странно. Ви мертва, и вот появляешься ты. И вы ужасно похожи, до сих пор не могу поверить.

— Почему ты не приехала на похороны? — спросила ее в лоб, совершенно не заботясь, что могу заступить на запретную территорию.

— Я хотела, но Ви не разрешила, — горько ответила Марша.

— Не разрешила? Она явилась тебе после смерти?

— Что? Нет! Где-то за месяц до всего она в своей несерьезной манере бросила что-то типа: “Если я умру, не приезжай в поместье на поминки.”

За месяц! Она знала как минимум за месяц о своей смерти. И никак не связалась со мной! Но почему Ви отговорила Маршу приезжать в поместье. Из-за меня? И почему даже Эшрейвену она оставила сервиз, а лучшей подруге ничего?

Не понимаю, но в этом определённо должен быть какой-то смысл.

Мы въехали в ворота поместья. Маленькие лампочки вдоль дорогие тускло подсвечивали путь к огромному мрачному дому. Везде, докуда добивали фары, росли кустарники с черными, словно глаз ворона, ягодками. С каждым мгновением мне становилось все неуютнее, зато Лиам пришёл в себя и выглядел так, словно сегодня Рождество.

— Я здесь не был с прошлой весны, — выдохнул он, сняв наушники.

Как только Марша припарковалась под дальним навесом, Лиам выскочил из машины и вприпрыжку рванул к темной фигуре у крыльца. Мы лишь переглянулись и последовали за ним.

— Тетушка Дамиена! Я так скучал.

Дамиена оказалась той самой мрачной компаньонкой Лорда Эшрейвена. Выглядела она, как персонаж из семейки Аддамс. В руках у нее был поднос с хрустальным графином и тремя фужерами.

— Вина?

Дамиена не спрашивала, она ставила перед фактом, чую, ее совершенно не волнует наш возраст.

— Спасибо, мы как раз замерзли, — Лиам пританцовывал не то от холода, не то от радости. — Виви, обязательно попробуй, это наш фамильный рецепт: вино из аронии черноплодной, которая тут же и выросла.

Едва он сделал один глоток, как улыбнулся во весь рот, и его зубы стали окрашены в черный. Чуть какая.

Под пристальным взглядом Дамиены мы с Маршей тоже пригубили вина. Тепло мгновенно проникло в моё тело, а на языке теперь яростно сражались терпкость и сладость.

— Следуйте за мной, — зловещим голосом приказала компаньонка лорда Эшрейвена, и мы шагнули в хищное нутро замка.

Если бы не энтузиазм Лиама, я бы сошла с ума от страха. Темные коридоры, практически без освещения, старые зеркала, которые заставляли меня подпрыгивать от собственного пугающего отражения. Я словно угодила в жуткий лабиринт. Марша вцепилась в руку и с каждым мгновением бледнела все сильнее. Бедняга ещё не видела самого Лорда Эшрейвена.

— Зеркала особенно важны для нашей семьи, — пояснил Лиам, когда мы с Маршей в очередной раз дернулась от движения слева. — Мы учимся быть в гармонии с собственными мыслями.

Даже представить не хочу, каково быть наследником Эшрейвеном и иметь этот проклятый дар. Ты всегда знаешь, что думают о тебе. Даже те, кого искренне считаешь друзьями, едва ли могут контролировать мысли. Рано или поздно, ты услышишь то, что лучше бы не слышать никогда. Так что в зеркалах мне видится совершенно другой смысл: Ты не один. У тебя есть.. ты, единственный, чьи мысли тебя не ранят.

Мы наконец-то дошли до конца коридора, и очутились в просторной комнате с лениво потрескивающим камином и одним единственным горящим торшером.

Лорд Эшрейвен сидел в массивном кожаном кресле, его ноги были покрыты ворсистым одеялом, похожим на старую шаль. В седых волосах отражались оранжевые блики от огня. В глазах все так же не было жизни, но старику и не нужно было зрение, чтобы видеть куда больше, чем дано простым смертным.

Лиам, не говоря ни слова, подбежал к своему дедушке и стиснул его в крепких объятьях.

Дамиена терпеливо ждала указаний, а я теребила на запястье браслет Ви и надеялась, что он работает. Потому что сейчас я завидовала, грустила, злилась, что не могу вот так обнять свою бабушку и что вообще по ней не скучаю.

Марша проследила за моим движением и с грустной улыбкой показала свой браслет.

— У нас гости, — проскрипел Лорд, не вставая с места. — Милые дамы, простите, что не могу поприветствовать вас должным образом.

— Он точно слепой? — шепнула мне на ухо Марша.

— Точно, юная леди. Слеп как крот. Это судьба всех Эшрейвенов. Расплата за дар и грехи прошлого.

Я бросила взгляд на Лиама. Да ладно? Он ослепнет? А какие побочные эффекты, кроме смертельного проклятья у остальных семей?

— Дедушка, ну не начинай наводить тоску. Мои друзья и так под впечатлением от замка. Лучше расскажи, как ты в детстве подслушал у Фицджеральда в мыслях другую концовку "Великого Гэтсби".

Сколько же ему лет на самом деле?

— Ох, концовок там было множество. Мысли писателей тот ещё лабиринт безумия, из которого не так-то просто выбраться. Словно проживаешь тысячи судеб.

Лорд Эшрейвен мечтательно прикрыл глаза.

— Ладно, мы так шутим, — улыбнулся Лиам. — Не встречался он с Фицджеральдом. Мы вообще затворники. У нас в поместье даже слуг нет. Дамиена мне как матушка.

— Какой же ты зануда, Лиам, — скрипел Лорд Эшрейвен. — Дай пофантазировать.

Дамиена бесшумно скользнула в комнату с новым подносом. В этот раз на нем дымился розовый заварочный чайник и пять чашечек. Яркий сервиз выглядел игрушечным и неуместным в мрачных стенах поместья Эшрейвен, словно дурацкая шутка суровой Дамиены, которая решила разыграть своего слепого господина. Марша уставилась на поднос, и ее словно парализовало.