Страница 11 из 75
С тех пор как мы с братьями и сестрой съехали из родительского дома, в семье осталось всего одно правило: когда все в городе, по воскресеньям мы ужинаем вместе. Редкая удача — сезоны бейсбола и хоккея длинные и накладываются друг на друга. Но даже если бы у каждого из нас сегодня была игра, мама все равно собрала бы нас, потому что ее гордость и радость вернулась из Парижа.
Моя сестра Сиенна — единственная девочка в семье, и она всегда была в центре внимания. В отличие от нас, спорт ее не интересует, но она все равно потрясла нас всех, когда выбрала карьеру в моде вместо работы в семейном бизнесе. Она пробивалась в мире моды шаг за шагом и теперь стала лицом нового телевизионного проекта, который снимают в Париже.
— О, мой любимчик. Кто-то, видно, по мне соскучился, — дразнит сестра, когда я захожу на кухню с бутылкой красного вина.
Они с мамой ковыряются в закусках, которые еще не вынесли в гостиную. Я наклоняюсь и целую Сиенну в щеку. Ее темные, как эспрессо, волосы, подстриженные под каре, подпрыгивают, когда она поворачивается и подставляет вторую щеку, и я невольно усмехаюсь.
— Ну ты теперь прямо француженка.
Она сияет, зеленые глаза искрятся.
— Это буквально мое самое любимое место на свете.
Я хмурюсь.
— Нет места лучше Бостона.
Проходя мимо, я целую в щеку и маму, потом нахожу штопор и разливаю вино нам троим.
— Ну что у тебя нового, братец? Еще кого-нибудь из молодежи в своем любимом городе погонял?
Смех отражается от стен, когда на кухню заходят Брукс и Эйден. Длинные волосы Брукса собраны в пучок, и его зеленые глаза загораются, стоит ему заметить сестру. В два шага он подхватывает ее и кружит в воздухе. Шум становится еще громче, когда появляются Гэвин и отец.
— Так вот где прячутся закуски? — бурчит Гэвин, накалывая вилкой одну из маминых знаменитых тефтелек.
Откашлявшись, я выхожу в центр кухни.
— Раз уж Сиенна так любезно поинтересовалась, что у меня нового, и раз уж все здесь, скажу сразу всем.
Сердце колотится о грудную клетку. Я делаю глубокий вдох и обвожу взглядом лица внезапно притихших родных. Я не планировал объявлять это так, но на работе на неделе у меня просто не хватило смелости. Я почти был уверен, что Лив передумает. Но прошло шесть дней, и она ничего не отменила, так что — будь что будет.
Я снова прочищаю горло, хотя его сжимает еще сильнее.
— Я женился.
Гэвин давится тефтелькои, Эйден хлопает его по спине.
— Разве для этого не нужно хотя бы с кем-то встречаться? — хрипит Гэвин, со слезами на глазах.
Я протягиваю ему бокал вина, и он залпом его осушает.
— Мы держали это в секрете.
— Ты же говорил, что папа хочет, чтобы ты остепенился, — вклинивается Эйден. — Почему тогда не сказал?
Я засовываю руки в карманы, прислоняюсь к столешнице и изо всех сил стараюсь убедительно продать эту историю тем, кто знает меня лучше всех.
— Потому что не хотел, чтобы вы подумали, будто я сделал это, чтобы замять этот кошмар с пиаром.
— И кто она? — спрашивает Сиенна.
Я встречаюсь взглядом с Гэвином, потом смотрю на отца.
— Оливия.
— Оливия кто? — уточняет мама, на лице у нее одновременно растерянность и радость.
Брукс фыркает от смеха.
— Оливия Беккета.
На самодовольном лице Гэвина расплывается ухмылка.
— Ты женился на Лив?
Сердце сжимается так, что я боюсь — оно вот-вот разорвется. Я щурюсь.
— Да.
Отец трет лоб, потом опускает руку.
— Разве Лив не замужем?
— В разводе, — говорит Гэвин, не сводя с меня глаз. — Мы с Беккетом как раз это обсуждали.
— Ты ведь не встречался с ней, пока она еще была замужем? — мама заламывает руки, вся радость исчезает, уступая месту страху. — Ты думаешь, что сейчас о тебе говорят плохо? А если пойдут слухи про измену…
Я вздыхаю.
— Никакой измены не было. Мы с Лив любим друг друга. Мы съезжаемся, и точка.
Гэвин подходит ближе.
— Ты что, перевезешь ее детей в свой пентхаус?
Ни для кого не секрет, что я люблю порядок. Всегда любил. Никто не трогает мои вещи, и мне так нравится.
Мысль о детях, бегающих по моему безупречному пентхаусу, заставляет меня потянуться к бутылке виски Hanson на столешнице и налить два пальца.
Черт.
Мы с Лив еще не обсудили такие детали, но все в комнате смотрят на меня, ожидая ответа.
— Мы, э-э, планируем пока пожить у нее, пока ищем дом, который подойдет всем. Не хочется выдергивать их из дома, где им комфортно, ради временного варианта.
— Логично, — кивает Гэвин. — Кстати, мам, вы же с папой как раз ищете, где пожить, пока тут идет ремонт?
Какого черта?
— О да. Но я пока не нашла ничего подходящего и с достаточной охраной. Беккет, ты ведь не будешь против, если мы поживем у тебя?
Я допиваю виски, кровь приливает к лицу, на лбу выступает пот.
Черт.
— Конечно, он не против, — говорит Гэвин, обнимая меня за плечи. — Он же переезжает к любви всей своей жизни — Оливии и ее троим детям.
У меня обрывается желудок.
Черт возьми. Лив меня убьет.

— Где мои черные туфли? — ною я, наугад шаря рукой под кроватью. Неудивительно, что в прошлые выходные я села в самолет в разной обуви: ни одна пара, которую я нашла сегодня утром, не совпадает.
Может, это близнецы. Они обожают проказы, а потом делают невинные лица. Хотя не исключено, что я просто схожу с ума.
— Коллетт, Фиби, — строго зовет Делия. — Если вы взяли туфли Лив, самое время признаться.
В унисон, одинаково приторно-сладкими голосами, они отвечают:
— Мы клянемся, это не мы.
Дилан подползает ко мне и, как всегда, улыбается.
— Не переживай, я сегодня вечером плесну им немного виски в яблочный сок — всю правду вытащим.
— Дилан, — ахаю я, у меня все внутри обрывается, но тут же я смеюсь, потому что она, разумеется, шутит.
Вот только, когда я смотрю на нее, лицо у нее абсолютно серьезное.
— Никакого виски, — предупреждаю я, ткнув в нее пальцем.
Она пожимает плечами.
— Вчера я чуть-чуть добавила Финну и Лиаму в мороженое. Они вырубились еще до начала «Настоящих домохозяек».
Я хихикаю и качаю головой. Она сумасшедшая.
— А Кай?