Страница 8 из 73
Десять минут спустя я уже бросил ключи парковщику и коснулся ладонью голой кожи на спине Дилан. Готов поклясться, она подавила дрожь, когда я вел ее в здание. Может, это лишь мечты и она не реагирует на меня и вполовину так сильно, как я на нее, но мне отчаянно хотелось заставить ее дрожать, извиваться и выкрикивать мое имя. Любой из вариантов сделал бы мою ночь. Но я умел быть терпеливым и при необходимости мог осаждать эту крепость долго.
Мой пентхаус располагался на верхнем этаже высотки прямо у Бостонской гавани, так что реакция гостей всегда была одинаковой. Вид на залив просто захватывал дух.
Когда двери лифта с мелодичным звонком открылись прямо в квартиру, я приготовился слушать восторженные вскрики. Ждал, что она тут же прильнет к панорамным окнам, захлебываясь от восхищения.
Но вместо того чтобы любоваться пейзажем, Дилан выкинула нечто невообразимое. Она сделала три шага и зажмурилась. Глубоко вдохнула и закружилась на месте.
Когда она остановилась, глаза ее все еще были закрыты, но улыбка была такой яркой, что у меня в груди защемило.
— Здесь идеально.
Что, черт возьми, тут идеального? Она же даже не смотрит на вид! А в это время суток он был по-настоящему роскошным. Когда солнце касалось горизонта за нашими спинами, его лучи отражались в бухте, превращая панораму за окнами в живую акварель.
Золотистые искры в ее глазах вспыхнули, когда она наконец посмотрела на меня. Но на миллионный вид ей было плевать.
— У этого места энергетика как у самых уютных объятий.
И что на это отвечать? Энергетика была встроена в планировку? Или я притащил ее с собой при переезде? Хрен его знает.
— Мне здесь понравилось с первой секунды, как я переступил порог. — Я затаил дыхание, потому что пока все, что я нес, было полной катастрофой, и я не был уверен, что сейчас вышло лучше.
— Логично. Полная гармония с твоим синим.
Я в недоумении опустил подбородок, разглядывая свою белую рубашку на выпуск, которую религиозно надевал в дни матчей. Но она не стала уточнять, какой именно синий имеет в виду. Ее божественные сандалии едва слышно стучали по деревянному полу, пока она проходила вглубь квартиры с таким видом, будто и не ввела меня только что в ступор.
— О, бильярд! — Она хлопнула в ладоши, едва не подпрыгивая от радости. — Обожаю играть.
Наконец-то понятная реплика.
— Я тоже. — Да. В точку. Боже, я был обречен вести себя как дебил в ее присутствии.
Она провела пальцами по темному дереву стола, стоявшего посреди столовой. Вдоль барной стойки, выходящей в кухню, тянулись высокие стулья, так что в другой мебели здесь нужды не было.
Все еще ошарашенный — видимо, она меня все-таки заколдовала, — я следил за покачиванием ее бедер. Она обогнула стол, и вид ее обнаженной спины на фоне заката над водой мгновенно врезался мне в память. Блеск золотых шорт, облегавших ее задницу идеальной формы, будет преследовать меня в эротических снах до конца жизни.
Она обернулась ко мне, опершись ладонями о малиновое сукно. Теперь в лучах заката сияло золото в ее глазах.
— Сыграем?
Я откашлялся.
— Я думал, быстренько приведу волосы в порядок, и пойдем.
Склонив голову и поджав губы, она окинула меня оценивающим взглядом.
— Это уже второй раз за час, когда я в тебе ошибаюсь. — Она усмехнулась. — Обычно я лучше разбираюсь в людях. Но с прозвищем я угадала.
— Э-э... — выдал я свой самый красноречивый ответ.
Она хихикнула, ослепив меня улыбкой.
— Иди, Самсон, заряжайся силой. Я пока сама себя развлеку.
Смысл ее слов ускользал от меня. Кажется, попытки расшифровать и проанализировать наши диалоги станут моим любимым видом головоломок. Пока я понял одно: большую часть времени я ни черта не соображаю, о чем она говорит. И все же каждое наше взаимодействие, каждое слово и каждая ее улыбка зажигали меня изнутри. Будто она обращалась напрямую к моей душе или еще какой-то подобной бредятине. Я знал ее всего минут двадцать, но само ее присутствие успокаивало, и эти мгновения казались годами. Я привык дотошно препарировать каждый аспект своей жизни, но если и была в мире женщина, ради которой я готов был послать все к черту и прыгнуть в омут с головой, то это была она.
Он не сводил с меня пристального взгляда, пропуская длинные пальцы сквозь светлые волосы, собранные в пучок. То ли передумывал причесываться, то ли прикидывал, разумно ли оставлять меня одну в своем доме.
Ему не о чем было беспокоиться. Мне не нужно было заглядывать в шкафы или рыться в ящиках, чтобы понять, что он за человек. Все, что мне требовалось знать, я выяснила, едва сделав два шага по этому огромному пентхаусу.
Атмосфера в его жилище была точь-в-точь как он сам. В воздухе разлилась спокойная искренность, смешанная с легким зарядом созидательной энергии — той самой, что пронзала меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. В таких местах людям инстинктивно хочется остаться подольше.
— В «девятку»? — Его глаза заблестели, медленно скользя вниз по моему комбинезону.
Будь я проклята, если каждый такой его осмотр — а с тех пор, как я нашла его на тротуаре у своего дома, их было уже добрых пять-шесть — не ощущался как ласка по коже. В животе все перевернулось.
Закусив пухлую нижнюю губу, он снова посмотрел мне в лицо. Остаться здесь на вечер могло стать самым приятным видом опасности. — Или ты из тех женщин, что предпочитают «восьмерку»?
— В «девятку».
Уголок его рта дернулся в ухмылке.
— Но.
Его синие глаза сузились.
— За каждый забитый мною шар ты отвечаешь на один вопрос.
Он откашлялся, долго и изучающе глядя на меня. — Идет. — Он кивнул. — При условии, что я получаю то же самое за каждый свой шар.
— Я только за равноправие. — Я сняла треугольник с крючка сбоку стола, собираясь расставить шары, но когда обернулась, у меня перехватило дыхание, а сердце на миг замерло.
Кортни стянул через голову рубашку, оставшись в облегающей футболке. Черт, это было ужасно клишированно, но он вылитый Тор — огромный златовласый бог стихий. Как и его небесный двойник, он обладал мощной грудью и широченными плечами, которые обтягивала ткань, ставшая второй кожей. Бицепсы так напрягали рукава, будто вот-вот разорвут их в клочья.
— Обалдеть, парень. Решил меня прикончить? Предупреждать надо, прежде чем вот так раздеваться.
— Все по-честному, — хмыкнул он. — Ты убиваешь меня с той самой секунды, как улыбнулась мне в раздевалке.