Страница 96 из 119
Глава 48
Пенелопа
— Уверена? — шепчет Деккер.
— Время пришло, — я отстраняюсь, но руки его не выпускаю. — Хейзел, давай присядем.
— Хотите сказать, что Деккер теперь мой папа? — Хейзел влетает в гостиную и с размаху плюхается в кресло.
На секунду я замираю, но все же опускаюсь на диван и увлекаю Деккера за собой, вынуждая сесть рядом. Похоже, он совершенно растерян. Наверное, стоило предупредить заранее, но с детьми по-другому не бывает: вечно приходится действовать экспромтом.
— Дело вовсе не в том, станет ли Деккер твоим папой.
— Разве нет? — ее личико недовольно кривится, и я невольно отстраняюсь, пораженная такой реакцией. — А они говорили, что все сработает! Что нужно просто заставить вас проводить время вместе, и тогда он станет моим папой.
Я бросаю взгляд на Деккера. Он рассказывал о Бодхи, сыне Генри Хенсли, и о неистребимой привычке совать нос в чужие романы. Деккер еще тогда намекал, что Бодхи, возможно, приложил руку и к нашей истории.
— Хейзел, а кто «они»?
Она вжимается в кресло и упорно отводит глаза, готовая смотреть куда угодно, лишь бы не на нас.
— Хейзел, — я включаю самый строгий тон, и дочка робко поднимает глаза. Она понимает: разговор не прекратится, пока не выложит всю правду.
— Мальчишки... Линкольн, Бодхи и Мика. Бодхи и Мика говорили, что свели его родителей. Что нужно было просто подтолкнуть их друг к другу. Вот я и...
Деккер до сих пор хранит молчание, а я чувствую себя так, словно бреду в кромешной тьме, на ощупь продвигаясь к выходу. Мне и в голову не могло прийти, что она с самого начала вынашивала именно такой замысел.
— И как же ты нас подтолкнула? — интересуюсь я.
Она косится на дверь.
— Хейзел.
Малышка шумно выдыхает.
— Конкурс талантов с хулахупом. На спортивном празднике все видели, как круто Деккер умеет его крутить, а Монро проболталась, что подслушала, как Хейс и Лейтон говорили о вас. Мне нравится Деккер. Я хочу, чтобы он стал моим папой.
Я поворачиваюсь к Деккеру: его глаза округлились от изумления.
— Не оставишь нас на пару минут? — обращаюсь я к нему. Деккеру незачем присутствовать, пока я буду объяснять дочери, что нельзя просто взять и назначить кого-то своим папой.
— Если ты не против, я бы лучше остался, — отзывается он.
Я удивленно хмурюсь.
— Правда?
— Да, — кивает он.
— Хорошо... — я мягко высвобождаю руку, подхожу к Хейзел и опускаюсь на колени перед ее креслом. — Послушай, милая, я понимаю, что тебя очень волнует все, что связано с папой. И Деккер симпатичен, но нельзя просто выбрать человека, а потом заманить его в ловушку обманом...
— Ну, лично меня никто не обманывал, — возражает Деккер.
Я слегка наклоняю голову и бросаю на него взгляд, ясно говорящий: «Я сама справлюсь, просто посиди».
— Ты пошла на обман и придумывала разные уловки, чтобы Деккер выкроил время в графике и научил тебя крутить обруч. И...
Мысли разбегаются, и я совершенно не представляю, как правильно распутать узел. А ведь гениально, если подумать: орава младшеклассников – и такие первоклассные сводники.
— Разрешишь? — спрашивает Деккер, поднимаясь с дивана и подходя к креслу. Получив мой кивок, он переключает внимание на Хейзел. — Во-первых, для меня огромная честь, малышка, что из всех людей ты захотела видеть папой именно меня. Но, по-моему, мама пытается спросить о другом: почему?
Ну да, отличный вопрос. Черт возьми, я же главная, а он в два счета обставил.
— Ты любишь мамочку.
Деккер улыбается и переводит взгляд на дочку.
— С чего ты решила?
— Ты с нее глаз не сводишь. Постоянно делаешь что-то хорошее. И для меня тоже. Разве ты не любишь мамочку? — Хейзел недовольно хмурится.
— Милая, — мягко вмешиваюсь я, понимая, что разговор сворачивает совсем не туда, куда хотелось бы.
— Да, я люблю твою маму.
— Почему тогда не можешь быть моим папой? Папы ведь любят мам, а мамы любят пап.
Далеко не всегда, но разговор на эту тему мы точно отложим на будущее.
— На самом деле решать, стану твоим папой или нет, должен не я. Тут все зависит сначала от твоей мамы, а потом уже от тебя.
В этот миг я влюбляюсь в него еще сильнее.
Хейзел поворачивается ко мне.
— Мамочка, ну можно?
Я улыбаюсь дочери.
— Послушай, Хейзел, я очень ценю твои усилия, но сейчас нужно поговорить с Деккером наедине. К теме папы мы обязательно вернемся позже. А сказать мы хотели, — я присаживаюсь на журнальный столик и беру дочку за руки, — что я действительно люблю Деккера, он любит меня, и мы встречаемся.
Широкая улыбка озаряет ее личико.
— Значит, сработало? Вы вместе?
— Вместе, — кивает Деккер, улыбаясь в ответ.
— Но папой он от этого пока не стал. Возможно, когда-нибудь так и случится, но точно не сейчас, милая.
Улыбка тут же слетает с ее лица, и Хейзел косится на Деккера, сердито сдвинув маленькие бровки.
— Послушай, Хейзел, — он поднимается на ноги. — Нам с твоей мамой нужно кое-что прояснить. Мы рассказываем о нас, но секрет должен остаться в тайне, ведь предстоит уладить несколько взрослых вопросов.
— Но ведь ты можешь стать моим папой, правда?
— Хейзел, обещаю, – и можешь спросить у мамы, я никогда не даю невыполнимых обещаний, так что поверь на слово, – что в один прекрасный день я стану твоим папой.
— Ура! — Хейзел слетает с дивана прямо к нему на руки. Деккер крепко обнимает малышку, пока та утыкается носом ему в шею.
Он смотрит на меня через ее плечо, и я киваю: да, когда-нибудь Деккер обязательно им станет. На этот счет нет ни малейших сомнений. Нужно решать проблемы по мере их поступления. И первая на очереди – козел, который не отвечает на мои звонки и электронные письма. Что ж, имеет право, наверное. Вот только к свадьбе между мной и Деккером не должно остаться никаких секретов, а значит, дело не терпит отлагательств. Именно поэтому хочется разобраться с еще одной проблемой.
Хейзел отстраняется.
— А мы поедим вечером мороженого?
— Конечно, — соглашается Деккер.
И этот человек еще считает меня мягкосердечной.
Крепко обняв меня, дочка убегает наверх, на ходу бросив, что нужно переодеться.
— Вся в тебя, — Деккер поднимается с пола и пересаживается на диван.
Я разворачиваюсь на журнальном столике.
— Нам нужно поговорить.
— По-моему, я вполне неплохо справился, — отзывается он. — К тому же ты ведь знаешь: я не даю обещаний, которые не могу сдержать.