Нарушитель правил

Глава 44

Деккер

— Так, сегодня просто закрепляем пройденное, — я устраиваюсь на ступеньках крыльца на заднем дворе Пен. Она сидит ступенькой выше, и, пока Хейзел готовится, я едва касаюсь пальцами ее гладких ног. — Готова?

Девчушка кивает, и я запускаю музыку на телефоне.

Хейзел прогоняет номер с самого начала. Талия, грудь, но стоит дойти до вращения на шее, как обруч начинает вилять и падает на землю. Она раздосадованно стонет. За время бесконечных репетиций я успел уяснить: Хейзел не из плакс. Сколько раз внутренне замирал в ожидании слез, однако она лишь кряхтит, сопит и издает полные досады звуки, которые меня искренне забавляют.

Я спускаюсь со ступенек и присаживаюсь на корточки.

— Расслабься. Ничего страшного, в нашем распоряжении целая ночь.

Она послушно кивает, демонстрируя материнское упрямство, и подбирает обруч.

Спиной я чувствую пристальный взгляд Пенелопы. Она по-прежнему держится в стороне, за что я безмерно благодарен. Возник в жизни Хейзел как посторонний человек, теперь отчаянно желающий стать кем-то несравнимо большим. Без личного пространства, которое дает Пенелопа, ничего не выйдет, хотя ей, уверен, подобное дается нелегко. Я расшибусь в лепешку, но не дам ей пожалеть о том, что доверила мне самое дорогое существо на свете.

Хейзел заходит на вторую попытку. Доводит обруч до шеи, делает два полных оборота, и снаряд снова слетает на траву.

— Уже лучше, — подбадриваю я малышку. — Но ты борешься. Как только обруч оказывается на шее, вся зажимаешься в ожидании падения. А давай-ка закроем глаза.

Хейзел опускает подбородок и сердито зыркает на меня исподлобья.

— Ну же.

За спинами тихонько смеется Пенелопа.

Хейзел нехотя зажмуривается.

— Представь танец от начала до самого конца. Видишь его? Все движения, которые уже выучила назубок, как здорово у тебя получается. Видишь, какой классный выходит финал? Четыре оборота на шее – и зрители взрываются аплодисментами.

Она кивает, маленькая грудь мерно вздымается и опускается.

— Вижу.

— Вот и отлично, тогда пробуем еще раз.

Я отступаю на пару шагов назад, но к крыльцу не возвращаюсь: сидеть рядом с Пенелопой – слишком сильное искушение.

Хейзел вновь повторяет связку, однако на этот раз получается хуже прежнего.

— Так, давай сюда, — я подбираю второй хулахуп.

— Кажется, просто необходимо снять твое выступление на видео, — Пенелопа поднимается со ступенек и достает телефон.

— Только без компрометирующих видеоматериалов, покорнейше благодарю.

— Хейзел, солнце, тебе ведь пригодится видео с Деккером, чтобы потом пересмотреть? — Пенелопа начисто меня игнорирует, а ее улыбка настолько широкая и дразнящая, что я сразу понимаю: когда-нибудь накопленный компромат обязательно пойдет в ход.

— Да, мамочка.

Пенелопа опускается на траву, а Хейзел пристраивается рядышком. Обе устремляют на меня завороженные взгляды, пока Пенелопа держит телефон наготове.

Теперь уже кряхчу я. Именно этого момента и боялся больше всего. Сначала раскручиваю обруч на талии – тут все идет гладко, затем подтягиваю к груди – здесь уже похуже, а уж когда снаряд добирается до шеи, со стороны я наверняка смахиваю на взрослого мужика, которому срочно требуется неотложка. Но поступаю точно так же, как советовал Хейзел: перестаю сопротивляться, и обруч послушно держится.

Хейзел и Пенелопа дружно хлопают в ладоши.

— А у тебя получается лучше, — замечает Хейзел.

— За плечами годы тренировок в том, к чему нет врожденных способностей, — я опускаю обруч, пока не опозорился окончательно, и сажусь напротив. — Хочешь, открою один секрет?

Она кивает.

— В этом сезоне у меня возникли трудности. С бейсболом. С делом, в котором, по идее, должен быть лучшим. Я начал слишком сильно задумываться над каждым игровым моментом. Переживал, как бы не облажаться. И знаешь, что произошло?

Хейзел качает головой.

— Что?

— Я лажал раз за разом. А все потому, что боролся с собственными инстинктами вместо того, чтобы просто довериться. Понимаешь, о чем я?

Хейзел теребит травинки.

— А по-моему, ты очень хороший бейсболист.

Я замечаю, как Пенелопа улыбается.

— Я тоже так считаю. И точно так же ты потрясающе крутишь обруч.

— И что же ты сделал?

Я перевожу взгляд на сидящую рядом Пенелопу.

— Нашел нечто гораздо более важное, и мысли перестали зацикливаться на страхе совершить ошибку. Скажи, а для тебя есть на свете что-то важнее, чем выступление с обручем?

Хейзел обдумывает мои слова так же, как и все остальное, – молча. Затем поднимается и берет обруч.

Девчушка начинает номер сначала. Талия, грудь, шея... и на этот раз видно, что она поймала совсем иной настрой – легкость, доверие к себе, – так что обруч делает вокруг шеи четыре полных оборота, после чего плавно спускается обратно, и Хейзел ловит его у бедра.

Она во все глаза смотрит на обруч, словно не веря собственному успеху.

— Получилось!

— Получилось, — отзываюсь я. Никакого удивления не испытываю, скорее чувствую облегчение и гордость оттого, что она довела дело до конца.

У Пенелопы округляются глаза.

— Хейзел, милая!

Хейзел бросает обруч и летит навстречу. Она врезается в меня, точно маленький товарный поезд; я подхватываю ее, закружив в воздухе. Хейзел радостно визжит, а я еще несколько секунд прижимаю ее к себе, прежде чем опустить на землю.

Она тут же хватает обруч.

— Еще раз, Деккер!

И снова прогоняет связку: талия, грудь, вращение на шее, перехват.

— Сработало! — она выглядит изумленной собственным успехом.

— О чем ты думала? Впрочем, можешь не говорить. Просто вспомни об этом на шоу талантов, идет?

Малышка кивает, переводит взгляд на Пенелопу, затем снова на меня и поднимает хулахуп. Когда и в четвертый раз все выходит безупречно, она останавливается, удерживая обруч на талии.

— Деккер?

— Да?

— А ты будешь сидеть с мамочкой на шоу талантов?

С губ Пенелопы срывается тихий, сдавленный вздох.

Хейзел смотрит на меня огромными серьезными глазами – такими, от которых ничего не укроется, да и вряд ли когда-то укрывалось. Вопрос вовсе не кажется странным: малышке жизненно необходимо знать, что я приду, ведь стал для нее важным человеком. И она для меня тоже бесконечно важна.

— Да, — отзываюсь я. — Буду сидеть вместе с мамочкой.

Хейзел коротко кивает, удовлетворенная ответом.