Страница 108 из 119
Разговор плавно перетекает от закусок к основному блюду. Он куда умнее, чем может показаться по его манере держаться, и его видение будущего команды вполне реально и хорошо продумано. Он говорит о составе, о пробелах, о том, какими он видит их через два года. Он не пытается приукрашивать. Он позволяет фактам говорить за себя, и они действительно хороши. Это Нью-Йорк, конечно они хороши. Даже более чем.
Предложение появляется вместе с основным блюдом – оно скользит ко мне через стол на небольшой карточке.
Джаггер был прав. Сумма значительная.
Я смотрю на нее. Затем поднимаю глаза на него.
— Три года, — говорит Саттер. — С опцией пролонгации на четвертый. Мы хотим заключить с тобой долгосрочный контракт, а не использовать тебя как переходный вариант. Команда вокруг тебя реальна. Ты приходишь не на этап перестройки.
Я кладу карточку лицом вниз.
— А что случилось с Ферраро?
— Уходит на пенсию. Колено, — он произносит это без лишних сантиментов. — Вот почему сейчас самое время. Мне нужен кто-то, кто сможет вступить в игру с первого дня. Без периода адаптации.
Официант наполняет наши бокалы без напоминаний. Все в этом зале работает в таком ритме – плавно, предупредительно, без сучка и задоринки. Саттер выстроил вокруг себя среду, в которой все происходит еще до того, как ему приходится об этом просить. Должно быть, он здесь завсегдатай.
Я как раз режу свой стейк, когда он откидывается на спинку стула и произносит, словно между прочим:
— Слышал, ты женился на дочери Рипли?
Мой нож скользит по тарелке с противным скрипом.
Впервые за весь вечер его улыбка не кажется искренней.
— Слухи быстро разносятся.
— Да, мы поженились месяц назад.
— Отдаю Рипли должное. Не уверен, что смог бы справиться, если бы один из моих игроков крутил роман с моей дочерью у меня за спиной.
— О, я не знал, что у вас есть дети? — я просто хочу увести этот разговор подальше от моей личной жизни.
— Их и нет, но если бы были... — он подмигивает и допивает вино.
— Я знаю семью Рипли очень давно.
Его брови ползут вверх, и он наливает себе еще один бокал.
— Хорошая семья. Рипли – один из лучших менеджеров в лиге, — он взбалтывает вино в бокале. — Должно быть, это интересный расклад. Встречаться внутри организации. Представляю, как это усложнило ситуацию с твоим контрактом.
Он говорит это легко. Поддерживая светскую беседу. Словно делает замечание о погоде. Но я все слышу в его тоне.
Я смотрю на него через стол. Делаю глоток вина.
— Она не имеет никакого отношения к ситуации с моим контрактом. «Кольтс» приняли решение, основываясь на факторах, которые никак не связаны с моей женой.
— Разумеется, — он кивает, отступая так, как это делают люди, когда уже высказали все, что хотели. — Я просто имел в виду, что это слишком много всего разом. Новые отношения, помолвка, свадьба, статус свободного агента – и все в одно время.
— Так и есть, — отвечаю я, но не утруждаю себя тем, чтобы добавить, что я бы не стал ничего менять.
— Что ж, — он поднимает бокал. — Мои поздравления.
Я поднимаю свой. Мы чокаемся. И пьем.
Разговор возвращается к бейсболу, и Саттер ведет себя настолько гладко, что мы съедаем уже половину десерта, прежде чем я окончательно решаю для себя, нравится он мне или нет. Он не сделал ничего дурного в прямом смысле слова. Ничего такого, на что я мог бы конкретно указать. Он профессионален и хорошо подготовлен, предложение реально, а позиция звучит так, словно она уже моя.
В конце вечера я жму ему руку, говорю, что буду на связи, и выхожу из ресторана в нью-йоркскую ночь.
Я стою на тротуаре.
Джаггер скажет мне, что лучшего предложения я уже не получу. И он, вероятно, прав.
Я достаю телефон и звоню Пенелопе.
Она берет трубку после первого же гудка.
— Как все прошло? — ее голос звучит отрывисто, напряженно.
— Это хорошее предложение.
— Ты в порядке?
— Да, — я сую руку в карман. — Мне просто нужно вернуться домой. Мне нужно увидеть тебя и Хейзел, и обдумать все это дома.
— Мы ждем.
— Завтра, — говорю я. — Я буду дома завтра.
Повесив трубку, я еще какое-то время стою на тротуаре.
Сумма реальна и стоит того, чтобы ее обдумать.
Но так же реален и рисунок маленькой девочки с хулахупом и собакой, висящий на холодильнике в Чикаго.
Как и фраза «оба родителя» в пересланном электронном письме.
И колечко с цветочком на правой руке семилетней девочки.
Они – все для меня, но бейсбол – это моя карьера, мой способ обеспечивать их, дать им хорошую жизнь. А Грэм Саттер сделал настолько серьезное предложение, что я не уверен, смогу ли я от него отказаться.
Я покупаю для Хейзел брелок «Я люблю Нью-Йорк», хотя есть вероятность, что она сможет купить любой сувенир, какой только захочет, потому что в следующем году Нью-Йорк станет ее домом.