Нарушитель правил

Глава 57

Деккер

«Кольтс» меня не подписывают.

Джаггер говорит, что спрос на меня большой.

Я отвечаю, что этот спрос может и подождать, потому что только что женился, моя дочь пошла во второй класс, и я хотел бы присутствовать, чтобы отпраздновать оба этих события, но Джаггер говорит, что статус свободного агента работает не так. Я отвечаю, что знаю это, и поэтому мы все-таки проводим встречи.

Бостон

У Пеллегрино рукопожатие человека, который хочет, чтобы вы знали: он качается. Он пододвигает ко мне через стол папку с цифрами, которые действительно впечатляют, и двадцать две минуты рассуждает о наследии, чемпионских титулах и истории франшизы, так и не задав ни единого вопроса о том, чего хочу я.

Я ем стейк, который они для меня заказали.

Я думаю о том, как на прошлой неделе учительница Хейзел прислала письмо по поводу праздничного спектакля во втором классе и спросила, смогут ли оба родителя помочь.

Когда Пеллегрино наконец спрашивает, есть ли у меня вопросы, я отвечаю «нет» и благодарю его за уделенное время. Джаггер говорит взять себя в руки и собраться.

Я покупаю для Хейзел бостонскую наклейку с клевером.

Хьюстон

Более теплый климат – это плюс. Местный генеральный менеджер, женщина по имени Дана Чу, отлично подготовилась к встрече. Она знает мои проценты игры в защите за последние четыре года, статистику против питчеров-левшей и мой фактор охвата. Она задает правильные вопросы и внимательно слушает ответы, и этот разговор – лучший из всех, что у меня были с начала этого процесса.

Я говорю ей, что подумаю, и почти не лукавлю.

На обратном пути в самолете я отправляю Пенелопе фотографию горизонта Хьюстона, а она в ответ присылает снимок творческого проекта Хейзел, который, судя по всему, представляет собой автопортрет девочки с хулахупом и большой собакой.

Намек на собаку более чем прозрачен.

Пенелопа: Хейзел хочет назвать собаку «Золотой»

Я покупаю для Хейзел хьюстонский магнит с астронавтом.

Сиэтл

Все время, пока я там, идет дождь, что кажется вполне символичным. Клуб находится в стадии перестройки, а это значит, что им нужно мое ветеранское присутствие в раздевалке. Это вежливый способ сказать, что они хотят, чтобы я стал наставником для двадцатидвухлетних пацанов, которые в итоге займут мое место. Эрнандес – хороший генменеджер, он честен в отношении того, в каком положении они находятся и что предлагают, и я уважаю его прямоту, даже заранее зная свой ответ.

Я иду обратно в отель под дождем и звоню Пенелопе. Она берет трубку после второго гудка, я замолкаю на секунду, и она спрашивает: «Все так плохо?», а я говорю, что все нормально, просто это Сиэтл, и она говорит: «Возвращайся домой», а я отвечаю: «Завтра», и она говорит, что Хейзел хочет знать, привезу ли я ей что-нибудь, а я отвечаю, что естественно, и она говорит, что Хейзел хочет снежный шар, а я отвечаю, что снега нет, а она говорит, что Хейзел все равно, и в сувенирном магазине отеля я нахожу снежный шар со «Спейс-Нидл».

Атланта

Зарплата здесь – лучшая из предложений, что я видел. Генменеджер знает это и давит так, как люди на свой единственный, но самый сильный козырь. Погода хорошая. Команда молодая, талантливая и голодная, и они нашли бы мне отличное применение.

Я сижу по ту сторону стола и прикидываю в уме.

Перелет из Атланты домой занимает два часа двадцать минут. Из Чикаго в Атланту. Я бы с этим справился. В разгар сезона это не имело бы значения – я бы все равно был в разъездах. В межсезонье я бы находился дома.

Пенелопа сказала: «Куда ты, туда и мы», и я знаю, что она говорила искренне, но я также знаю, что это означает. Дом. Школа Хейзел. Менеджер Рипли. Жизнь, которую она там построила.

Два часа и двадцать минут.

Я ем принесенный к столу хлеб и говорю им, что буду на связи.

Я покупаю для Хейзел плюшевого мишку «Кока-Кола».

Нью-Йорк

Я и так находился в городе на съемках очередной рекламной кампании для одеколона «Нуар», поэтому Джаггер организовал мне встречу с Грэмом Саттером. Ресторан, который выбрал Саттер, из тех заведений, где в меню нет цен, а все ведут себя так, будто деньги вообще не имеют значения.

Я прихожу ровно в назначенное время, потому что не любитель устраивать игры в доминирование с мужчинами, о которых я еще даже не решил, нравятся ли они мне. Саттер уже на месте, что само по себе является своего рода демонстрацией власти – прийти первым, чтобы я подходил к нему, а не наоборот. Он встает, когда видит мое приближение, с уже протянутой рукой и дежурной улыбкой на лице.

— Деккер, — рукопожатие крепкое, но без попытки померяться силами. — Рад, что ты приехал.

— Спасибо за приглашение.

Ему под шестьдесят, он из тех мужчин, которые носят деньги как вторую кожу. Хороший костюм, без галстука, с той особой небрежностью человека, которому уже давно никому ничего не нужно доказывать. Он сам наливает вино, когда его приносят – итальянское красное, которое, вероятно, стоит больше, чем моя первая машина, – и делает это так, как делают, когда хотят придать встрече интимный характер. Личный. Словно он обычный парень, и это просто ужин двух приятелей.

Я сидел напротив множества мужчин в этом бизнесе. Я знаю этот трюк.

— Буду откровенен, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Я хотел видеть тебя в нашем составе уже два года. Раньше было неподходящее время. А сейчас – самое то.

— Ценю прямоту.

— Твои цифры говорят сами за себя. Четыре «Золотые ловушки». Процент игры в защите – в числе двух лучших показателей лиги за последние шесть сезонов. Ты читаешь игру лучше, чем кто-либо на этой позиции, кого я видел за последние двадцать лет, — он берет бокал. — А вторая половина этого сезона была лучшим бейсболом, который ты показывал за всю свою карьеру. Что говорит мне о том, что тебе есть что доказывать. И я хочу быть тем, кто даст тебе поле, чтобы доказать Шейну Уитакеру, как сильно он ошибался.

Интересно, кто из его лакеев подготовил для него мою статистику.