Темная лошадка

Глава 48

Келли

Спустя пару недель я упираюсь ладонью в стенку душевой кабины; пальцы скользят по запотевшему стеклу в поисках хоть какой-то опоры.

— Господи, Фостер...

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хотел.

Он утыкается лицом в изгиб моей шеи, входя полностью.

Задумывалось как урок секса, но, как и все занятия в последнее время, переросло в чистую страсть. Оказывается, Фостер – способный ученик и весьма прилежен: он играет на теле так, словно изучал его годами.

— Помнишь... разговор про клитор? — шепчу, едва переводя дыхание.

Рука скользит между ног, и на клитор ложатся два пальца. Я выгибаюсь всем телом, но Фостер удерживает меня на месте, властно подхватив ладонью под ягодицы. Теплая вода струится по нам обоим, пока я остаюсь прижатой к стеклу спиной.

— Да, стимуляция обязательна, — он хрипло стонет, когда стенки сжимаются.

— Просто вряд ли получится... — но в этот момент подумываю: а не проверить ли, смогу ли я кончить от одного только проникновения, потому что – черт возьми – угол или что бы там ни было... я вот-вот рассыплюсь на части.

— Не похоже, чтобы тебе приходилось туго... — он смеется в изгиб шеи, скользя языком выше, пока не ловит губами мочку уха. Фостер покусывает ее, а пальцы впиваются в ягодицы, меняя угол так, чтобы войти еще глубже.

— Фостер, это просто потрясающе.

— Продолжай меня хвалить, — клянусь, он почти рычит. — Дико заводит, когда ты признаешь, что я справляюсь.

— Хочешь, назову тебя «хорошей девочкой»?

Он резко отстраняется.

— Ну уж нет.

— Ну, раз уж у тебя пунктик на похвале... — я ехидно улыбаюсь.

— Просто скажи, что никто и никогда не трахал тебя так круто, — он наваливается бедрами, делая особенно мощный толчок, и из меня вырывается стон.

— Только ты... только ты так умеешь, — выпаливаю, молясь, чтобы Фостер не останавливался.

— Вот именно. Только я могу довести тебя до такого состояния.

— Включаешь альфу? — пальцы скребут по запотевшему стеклу. — Что ж, имеешь право после всех стараний и тех оргазмов, что ты мне подарил.

— У меня отличный учитель, — он чуть сильнее надавливает на клитор, и тело превращается в желе от близости финала.

Фостер продолжает брать меня, не переставая ласкать клитор; я упираюсь ногой в полку для шампуней, используя ее в качестве точки опоры, чтобы покрепче зафиксироваться в положении.

— Все... — выдыхаю я. — Я сейчас...

— Хорошая девочка.

Я и не подозревала, что так завожусь от похвалы, но, мать твою, вышло чертовски сексуально.

На меня обрушивается мощный оргазм. Фостер жадно, отчаянно впивается в мои губы и замирает лишь тогда, когда полностью изливается внутрь. Мы так и стоим, намертво сцепленные и тяжело дышащие; он буквально впечатывает меня в мокрую стену душевой.

— Знаешь, что во всем этом самое паршивое? — спрашиваю я.

— То, что мужчине нужно время на передышку, прежде чем он сможет повторить?

Я усмехаюсь, но в усмешке сквозит неприкрытая грусть.

— То, что я вылепила из тебя бога секса на радость другой женщине.

Стоило словам сорваться с губ, как я осознаю: истина слишком болезненная, слишком честная. Зря я это ляпнула, лучше бы промолчала.

Фостер прижимается лбом к моему.

— А для меня паршиво то, — роняет он, — что хочу наслаждаться только тобой.

Глупое сердце, не смей замирать. Не надейся, что из этого может выйти нечто большее.

Какое-то время мы не двигаемся, каждый переваривает сказанное, пока Фостер не отвешивает мне легкий шлепок по ягодице.

— Не хочу быть гонцом с дурными вестями, но пора закругляться.

— Сам виноват, ты первый начал, — ворчу я, опуская ногу. Фостер плавно из меня выскальзывает. Прежде чем отпустить, он аккуратно ставит меня на пол и придерживает за талию, пока не убеждается, что я твердо стою на ногах. — А теперь мне и впрямь нужно помыться.

Он встает под струи воды, и мы принимаем душ. Пока стоит лицом к лейке, я любуюсь его телом и втайне надеюсь, что Фостер делает то же самое, пока я смываю с себя пену.

Когда выходим из кабинки, он набрасывает мне на плечи полотенце и только потом тянется за своим. Это слишком напоминает настоящие отношения. Интересно, та зыбкая черта, что нас разделяла, теперь окончательно стерлась?

Мы с Фостером Дэвисом сплелись жизнями настолько тесно, что распутать узел будет чертовски непросто.