Темная лошадка

Глава 49

Келли

У Фостера выдался единственный выходной за следующие десять дней, так что после эскапады в душе мы решаем воспользоваться случаем, пройтись по детским магазинам и вместе пообедать.

Стоит переступить порог магазина для малышей, как к нам с сияющей улыбкой бросается женщина.

— О, мы так надеялись, что вы выберете именно наш магазин! — она сцепляет руки перед собой.

Фостер кладет руку мне на поясницу, пальцы то напрягаются, то расслабляются.

Я уже поняла одну вещь: он терпеть не может соцсети и то, как они выставляют его жизнь напоказ. А еще поняла, что у Фостера гораздо больше выдержки, чем у меня, когда дело доходит до чтения комментариев.

— Правда? — спрашиваю я. Очевидно, она в курсе, кто мы такие.

— Да, и будьте спокойны. Мы обслуживаем все семьи игроков «Гриззлис» и «Фэлконс». И даже парочку из «Троянс», хотя для них находимся немного далековато на севере, — она делает шаг ближе.

Рука Фостера снова напрягается и расслабляется, словно он готов броситься в атаку, если та подойдет еще хоть на сантиметр. Я бы ни за что в этом не призналась, но мне начал нравиться его инстинкт защитника, даже если это все лишь потому, что я вынашиваю ребенка.

— Мы просто присматриваемся, — говорю я.

Она бросает взгляд на мой живот.

— Какая у вас уже неделя?

Она формулирует вопрос так, будто пристально следит за моей беременностью. Конечно, я веду соцсети и немного рассказываю о том, как все проходит, но от того, как она это спросила, по спине пробегает легкий холодок.

— Восемнадцатая, — отвечает за меня Фостер.

— Чем больше срок, тем тяжелее вам будет переносить жару. Могу дать контакты магазина одежды для беременных, где одеваются все жены и девушки игроков.

Фостер тихо рычит себе под нос, но я им горжусь. По крайней мере, он не разворачивается и не уходит.

— А вы планируете узнавать пол малыша? — спрашивает она.

Пальцы Фостера впиваются мне в бок. Если я не вытащу его отсюда, на сцену выйдет Ворчливый Фостер.

— Эм... мы еще не решили, — я неопределенно машу рукой. — Пока просто осмотримся, а потом, возможно, выберем день, чтобы составить список подарков, — должно быть, именно этого она и добивается – чтобы все друзья и родственники пришли закупаться именно сюда.

— Да, разумеется. Простите, просто рады вас видеть, — она улыбается.

Понятия не имею, кто эти «мы», учитывая, что кроме нас здесь никого нет, но я беру Фостера за руку и увожу в противоположный конец зала.

— Значит, вот такой теперь будет наша жизнь.

Я даже не понимаю предназначения половины вещей. И чем больше оглядываемся, тем сильнее меня накрывает паника.

— Это еще что? — беру какую-то штуковину возле кроватки.

— Это надевается на голову, — Салли, продавщица (теперь я могу прочитать ее имя на бейдже), нацепляет конструкцию себе на голову. От ободка отходит палочка, на которой что-то болтается.

Я склоняю голову набок.

— Это нательный мобиль?

Она кивает, и штуковина начинает раскачиваться.

— Вы издеваетесь? — бормочет Фостер.

— Таким образом, когда вы меняете подгузник, малышу или малышке есть на что посмотреть, — она демонстрирует это над пеленальным столиком, где лежит пластиковый пупс.

— А недостаточно просто смотреть на маму или папу и радоваться? — Фостер смотрит на женщину как на идиотку.

Она снимает конструкцию и возвращает на витрину.

— Вы же не хотите, чтобы малыш скучал.

— От скуки еще никто не умирал, — надо отдать ему должное, голос Фостера звучит не так ворчливо, как мог бы.

Я улыбаюсь Салли.

— Спасибо, что объяснили.

Фостер берет еще что-то и вопросительно смотрит на меня.

— Это назальный аспиратор, — Салли забирает приборчик. — Смотрите, вставляете вот это малышу в носик, а потом тянете в себя.

— Тяну что? — Фостер потирает затылок.

Она улыбается.

— Тянете в себя воздух, и козявки выходят.

Он переводит взгляд на меня, и, кажется, начинается паника.

— Это один из хитов продаж, — заверяет Салли.

Я беру предмет, похожий на лопаточку.

— А это?

— Чтобы размазывать крем под подгузник и не пачкать руки, — она снова показывает на кукле, будто мы сами не можем сложить два и два.

— Чего только не придумают, — Фостер продолжает брать вещи и класть обратно, и каждая следующая ставит его в тупик все больше.

— Спасибо, Салли. Для тех, кто становится родителями впервые, это все слишком сложно, но вы очень помогли, — дарю ей улыбку, надеясь, что та выглядит искренней.

— Разумеется, оставлю осмотреться, но, если понадоблюсь – зовите, — она смотрит на Фостера, и ее взгляд кажется несколько хищным.

Меня так и подмывает зарычать и оскалить зубы. Это еще что за новости?

Фостер ничего не замечает, легонько толкая пальцем мобиль.

— Эй, — он поворачивается, когда Салли наконец уходит. — Я не хочу ничего бейсбольного.

Я замираю, но Фостер продолжает рассматривать товары, и я иду следом.

— Что?

— Никакой бейсбольной атрибутики для кроватки или на стенах. Ничего, связанного с бейсболом, окей?

Фостер пытается пойти дальше, но я перехватываю его за запястье и тяну обратно к себе.

— Почему?

Он косится в сторону Салли. К счастью, звонит телефон, и она отходит, чтобы ответить. В этот момент мне уже плевать, что она наверняка докладывает кому-то на том конце провода, что мы в магазине.

— Потому что не собираюсь ничего навязывать ребенку.

Я хмурюсь.

— Но ты ведь любишь бейсбол, разве нет?

У меня еще нет четкого представления, какой должна быть детская, но то, что питчер Высшей лиги не хочет видеть бейсбольную атрибутику в комнате ребенка, выбивает меня из колеи.

— Люблю. Но так было не всегда. И я не хочу, чтобы он или она чувствовали, будто обязаны любить что-то только потому, что это люблю я.

По тону ясно: для Фостера это действительно важно. И я решаю, что это не та битва, в которой стоит участвовать, поэтому киваю.

— Ладно, никакого бейсбола. Но, чтобы ты знал, куча людей наверняка будет дарить нам подарки на бейсбольную тематику.

Он пожимает плечами.

— И пусть. Но сами мы такого покупать не будем.

Это явно не подходящее место, чтобы вытягивать подробности, так что я отпускаю тему. Меньше всего нужно, чтобы Салли сплетничала о нас с подружками еще больше, чем и так уже собирается.