Страница 8 из 74
Глава 8
Как же мне было страшно! Я и обычных-то собак побаиваюсь, что уж говорить про этого здоровенного монстра с потусторонними глазами? Он же сожрёт и не поморщится! Старалась даже не моргать лишний раз…
Адская псина шла рядом и тихо порыкивала, если я начинала отставать. Попытаться сбежать от такого равносильно самоубийству. Да и какой уж тут побег, когда и без того перетруженные ноги трясутся от ужаса? Тут от разрыва сердца на месте не умереть бы!
Парадокс, но сейчас я просто жаждала как можно скорее встретиться с генералом Сталькаром. Он всяко посимпатичнее потустороннего добермана на стероидах! По крайней мере в человеческом виде. И кусаться точно не станет, в отличие от этого чудища, которому меня с такой лёгкостью отдал тренер Хард.
Ну и методы у них тут! Всё, с меня хватит. Давно следовало прекратить это безумие. Вот прямо сейчас и скажу генералу, что не буду учиться в Стальном Щите, и всё тут. Ну не заставят же они меня силой! Или заставят?
Собираясь в Академию Силы, я понятия не имела, что могу оказаться в каком-то другом месте. Поэтому интересовалась в основном общей информацией по новому миру, не вникая в порядок функционирования местной военной сферы. А вдруг у них тут обязаловка для обладателей определённых видов магии? Где бы разжиться информацией? Не расспрашивать же всех подряд напрямую. Нельзя, чтобы кто-то заподозрил, что я не отсюда, да ещё и заняла чужое тело. Вдруг у них тут за такое полагается наказание.
Не зря говорят, что знания — сила, а у меня от этой силы куцый хвостик. Но в любом случае стоит попробовать отпроситься обратно в условно обычное учебное заведение. Тем более, что Сталькар сразу меня невзлюбил. Ему самому будет в радость избавиться от «преследовательницы».
Так задумалась, что взвизгнула от неожиданности, получив тычок здоровенной головой в бок. Поняла, что свернула не туда и поспешила исправиться.
Пёс уверенно вёл меня по полутёмным, освещённым тусклыми редкими настенными фонариками коридорам. Мы несколько раз свернули, поднялись по лестнице, опять поплутали по коридорам, ещё раз поднялись по лестнице, на этот раз винтовой и весьма длинной, этажей на пять как минимум. И остановились у единственной двери на небольшой площадке, когда лестница закончилась.
Псина рыкнула, мотнув головой в сторону двери. Красные глаза угрожающе сверкнули в полумраке.
— Пришли, значит, — поняла я. — Ну, спасибо, что проводил. Можешь идти к хозяину.
Чудовище, вернее псовище, грозно зарычало. Я рванула к двери, изо всех сил толкая её — не открывается! Постучала от души, подгоняемая рычанием — никакой реакции. Повернулась и развела руками.
— Никого нет дома, — умоляюще посмотрела на псовище.
И прижалась к стене, когда и без того здоровый зверь встал на задние лапы, кинувшись, к счастью, не на меня! Он пару раз ударил передними лапами по двери и, о чудо, она чуть приоткрылась… наружу.
Слишком уж умный пёс чуть отошёл и уставился на меня. Ну да, знаю, что дура. Я же толкала, а надо было тянуть. Но это такие пустяки, когда можно наконец сбежать от чудо-собачки!
Рванула вперёд, вбежала и захлопнула дверь. С той стороны послышалось утробное рычание, а мой взгляд натолкнулся на засов, старинный такой, металлический. Быстро задвинула его, попятилась от двери и на что-то натолкнулась спиной. Развернулась и уткнулась носом в чью-то грудь… голую… мокрую…
Не успела опомниться, как меня схватили за плечи и рывком отстранили.
— Это переходит все границы, — продолжая удерживать за плечи и нависая, как скала, прорычал Сталькар. — Что ты тут делаешь? Как посмела⁈
— Я… это… за наказанием пришла, — пролепетала растерянно, уставившись на гладко выбритый подбородок с небольшой ямочкой.
В глаза смотреть было страшно, ниже… неудобно. Вдруг он весь голый, а не только сверху. Явно же гостей не ждал, мог и не озаботиться чем-то прикрыться.
— Что за извращённые игры, — скривился подбородок.
Я поняла, на что намекает его владелец и как-то сразу пришла в себя. Сам ты извращенец, раз о таком подумал!
Вывернулась из цепких генеральских рук и отскочила подальше, но не в сторону двери, потому что за ней, судя по шорохам, всё ещё топталось псовище-конвоир. Уставилась на стену где-то сбоку от Сталькара, не желая проверять степень его раздетости, и, стараясь не выдать всю гамму обуревающих меня эмоций, произнесла предельно деловым тоном:
— Я пришла поговорить. Вернее, договориться на обоюдовыгодных условиях.
— В полшестого утра? В мою спальню? — скептически спросил он. — Даже не надейся, что получится выставить это компрометирующим твою честь обстоятельством. В Щите другие нормы этики и морали. Тут правит устав. И как ты вообще узнала, где меня найти? Неужели удалось кого-то подкупить?
— Ага! Одного здоровенного такого парня с красными глазами, — не удержавшись, ехидно выпалила я. Ну вот как с ним нормально разговаривать? Никаких нервов не хватит!
И тут в дверь поскреблись. Следом послышалось совсем не вяжущееся с образом псовища поскуливание.
— Малютка? — удивлённо протянул Сталькар и шагнул к двери.
Малютка⁈ Интересно, кто это у них тут такой шутник? С трудом удержалась от того, чтобы крикнуть «Не отрывайте!». Насмотрелась я на этого Малютку, больше не хочется. Но в чужой монастырь и всё такое. В общем, промолчала.
Зато убедилась, что генерал таки не полностью голый, а в свободных тренировочных штанах. Уже легче. Как минимум можно разговаривать, не пялясь на стену. Не то, чтобы меня пугал вид обнажённого мужчины, но это явно не поспособствовало бы деловому тону общения.
Сталькар впустил Малютку (издевательство, а не кличка!) и потрепал его по голове. Псина, преобразившись до неузнаваемости, начала крутиться вокруг, видимо, настоящего хозяина, радостно виляя хвостом. Сделав пару кругов, Малютка сел и преданно уставился на генерала жутко-красными светящимися зенками.
— И что же ты ко мне кого попало водишь, дружище? — ласково спросил Сталькар. — А ну рассказывай.
Он наклонился, схватил пса за морду и уставился в его сверкающие глаза. Постоял так немного, кивнул, отпустил пса, выпрямился и повернулся ко мне.
— Чего ты добиваешься, Фонс? — угрюмо произнёс генерал. — Нашла способ чаще встречаться со мной? Как до тебя донести, что все твои ухищрения бессмысленны? Я никогда, даже под страхом смерти, не признаю тебя спасённой. И уж тем более не женюсь на столь мелочной, меркантильной особе.