Страница 18 из 53
Вытирая ладонью лоб, я выпрямилась, и в этот самый момент услышала чужие шаги. Обернулась. По тропе, переливающейся в солнечных отсветах, поднималась Магда. Я не сразу поверила своим глазам – сердце коротко ёкнуло, мышцы живота невольно сжались. Инстинктивно я подобралась, готовая к любой гадости, на которые эта женщина была так щедра, но, к моему бесконечному удивлению, ничего подобного не последовало. Она просто кивнула. Я кивнула в ответ.
— Завтра выдвигаетесь? – более нейтрального вопроса было сложно представить, но я, обрадованная тем, что мне никто не собирается выносить мозг, часто-часто затрясла головой.
— Да. Надо пользоваться моментом, пока стоит погода.
— Это да. Ну-у-у, удачи.
— И вам. Правда. От души.
Магда ушла, и практически тут же ко мне подошел хмурый Горский.
— Чего она от тебя хотела?
— Да просто.. Поздоровались, – я пожала плечами.
— Держи с ней ухо востро. Не нравится мне эта баба, – Миша сплюнул под ноги. – Ты не говорила ей, когда мы выходим?
Я закатила глаза:
— Нетрудно догадаться, что утром. Ты чего параноишь, м-м-м? Нас они уже все равно не догонят, – справедливо заметила я.
— Пойдем, там сейчас будет пуджа.
О, этот обряд я любила! Схватив Горского за руку, я с улыбкой потащила его за собой, забывая обо всех неприятностях.
На площадке между палатками шерпы выложили из камней небольшой круг, в центре установили флагштоки с молитвенными лентами, которые, будто ожив, дрожали на ветру. На камнях уже дымился можжевельник. Его густой, едкий запах пробирал до костей. Мы стояли полукругом. Гор, сняв шапку, опустил голову. Шерпы тихо тянули свои молитвы – протяжно, гортанно, так что казалось, сами горы издают эти звуки. Солнце клонилось к закату, разливая по снегу медь.
Я молчала в благоговении, чувствуя, как обряд связывает воедино живых и мертвых, настоящее и прошлое, и не было у меня в душе сомнения, что мы здесь не случайно. Когда один из старших шерпов высыпал горсть муки на плоский камень, ветер подхватил часть белого порошка, унося его вверх. Все зашептались – это был добрый знак. Но потом случилось странное – пламя от масляной лампы резко сорвалось и, словно живая искра, метнулось к ближайшему флагу. Тот вспыхнул и тут же погас.
Шерпы переглянулись. Один из них что-то пробубнил себе под нос, низко кланяясь в сторону вершины.
— Что он сказал? – вполголоса поинтересовалась у Гора.
— Что дух горы проснулся, – ответил Миша.
От этих слов по спине пробежал холодок. Ветер усилился, завывая между палатками. На этот раз пуджа закончилась быстро. Странное ощущение, оставленное после нее, пробыло с нами до утра и сошло на нет по дороге ко второму лагерю. Нет, наше восхождение мало походило на легкую прогулку, но, тем не менее, как-то так размеренно шло, что мы в самом деле забыли о своих опасениях.
Переночевали, свернулись и выступили к третьему лагерю. Чем выше мы поднимались, тем гуще становился туман, и тем было тише вокруг. Казалось, гора замерла, затаив дыхание. Снег под ногами уже не хрустел, а стонал, будто жалуясь, что его потревожили наши шаги. Порывы ветра били так, что я стала опасаться за свою каску. Ледяные иглы впивались в открытые участки кожи на лице. Мы двигались по узкой полке, вдоль стены. Гор шёл первым, я – следом, стараясь точно повторять его шаги. Верёвка между нами была натянута, как струна.
На одном из самых сложных участков я заметила странность – карабин, к которому крепилась страховка, болтался в воздухе. Я прищурилась. Подошла ближе. Верёвка, по которой мы двигались, просто исчезала в снегу, не цепляясь ни за скалу, ни за крюк. Меня обдало таким холодом, какого я не ощущала никогда в жизни!
— Миша! – выкрикнула я, но голос тут же утонул в реве ветра. – Стой!
Он оглянулся, не сразу поняв, в чем дело, но абсолютно доверяя моим командам. Я ткнула палкой в верёвку. Он проследил взглядом, и в тот же миг резко отступил назад, перехватывая трос. Мы оба увидели, как край подтаявшего карниза под его ботинком чуть просел, потом обвалился вниз. В никуда, в пропасть!
— Чёрт.. – выдохнул Гор. – Кто крепил эту линию?
— Наши, – ответил шерпа. Лицо его побелело под слоем инея. – Клянусь, здесь фиксировалось все, и по сто раз перепроверялось.
Я смотрела, как внизу в молочном безмолвии клубится снег, и только теперь до конца осознала: ещё шаг – и нас бы уже не было. Сердце подпрыгнуло в груди и затарахтело на максималках.
Гор тихо, почти шепотом произнёс:
— Как думаешь, каковы шансы, что это случайность?
Я не ответила. Не могла. Меня слегка трясло.
— Давай потом об этом, ладно?
— Ками, надо сообщить о случившемся в лагерь.
Пока связывались, небо потемнело, и усилился снег. Шерпы с нашей помощью спешно протягивали новую линию, надеясь, что им хватит веревки. Гор всё время держал меня в поле зрения, будто боялся, что я исчезну вместе с очередным порывом ветра.
Когда мы, наконец, продолжили движение, я подумала о том, что, может, дух горы действительно проснулся, и дал нам шанс остаться в живых? Под конец пути мне действительно стало казаться, что за нами кто-то наблюдает.
В итоге в лагерь мы пришли уже ближе к ночи. Хотя для себя на это восхождение я отводила не более семи часов.
— А Магда-то уже здесь, – прокомментировал очевидное Горский, сбрасывая рюкзак и шагая к чужой палатке.
— Это ничего не значит, – не слишком уверенно протянула я.
— Серьезно?
— Не знаю. В любом случае мы ничего не докажем.
— Это мы еще посмотрим! – рыкнул Гор.