Страница 15 из 53
Глава 8
Кира
Исламабад встретил нас удушающей потрескивающей жарой. Пока мы спустились по трапу, с меня сошли семь потов и осели на коже липкой пленкой. Мрачный как туча Гор шёл впереди. Его футболка тоже промокла и прилипла к телу между лопаток.
Я поморщилась. На солнце металлические перила, фюзеляж, хромированные детали сверкали так, что глаза невыносимо резало. Я достала очки, стараясь дышать поверхностно. Как будто это могло спасти от перемешавшихся ароматов авиатоплива и раскаленного асфальта. Но нет. Воздух не шевелился, зависнув над городом. После Катманду все здесь казалось нереальным. Ненастоящими казались и стоящие повсеместно военные. В камуфляже, с автоматами, они смотрели не на нас, а будто бы сквозь. И это производило не самое приятное впечатление.
В Исламабаде всё было под контролем, кроме того, что происходило внутри.
В зале прилёта прохладнее не стало. Кондиционер гудел, но воздух оставался тяжёлым и таким сухим, что невозможно стало игнорировать зуд в носу. Офицер за стойкой долго рассматривал мой паспорт. Я пригладила балахон, скрывающий меня с головы до пяток, потеребила платок, а он все пялился и пялился. Без негатива, но с каким-то.. непониманием, что ли? Как на вещь, случайно оказавшуюся не на той полке.
— Экспедиция, – сказала я, когда он спросил о цели визита. Офицер кивнул, поставил штамп, и все опять остановилось, замедлилось, будто в слоу мо.. Я залипла, наблюдая за тем, как, постепенно меняя цвет, чернила медленно впитываются в бумагу, и вновь поймала себя на странном ощущении нереальности. Будто со стороны я наблюдала за странной женщиной с уставшими глазами, которая пыталась убедить весь мир, что знает, куда идёт.
— Кира? Чего застыла?
— А? Нет. Я уже иду..
Снаружи нас ждал водитель. Невысокий, в белом, с густыми бровями и табличкой «Gorsky Expedition».
Я ухмыльнулась:
— Примеряешься к названию?
— Да это так.. Захотелось похулиганить, – как мне показалось, смущенно ответил Миша.
— А что, мне нравится. Коротко и емко. К тому же твое имя на слуху.
— На самом деле использовать фамилию в подобных проектах – хреновая идея, – сообщил Гор, трамбуя в багажник наши баулы. К счастью, с отправленным ранее грузом удалось разобраться встречающей стороне, и нам не пришлось тратить время еще и на это.
— Почему?
— Потому что в перспективе это будет мешать масштабироваться. Я даже при желании не смогу водить сам все группы, а обращаясь в «Gorsky Expedition», люди будут ждать как раз этого.
— Разумно, – согласилась я, никак не комментируя тот факт, что Гор, как бы он этого не отрицал, уже давно и детально все обдумал. Тем больше удивления вызывало, что он так долго терпел Княжницкую. «Неужели так сильно ее любил?» – мелькнула ревнивая мысль. Да нет. Вряд ли.. Он же не таясь объяснил, как было. Просто банальная мужская лень. Нежелание что-то менять и сходить с намеченных рельсов. Так жили миллионы мужиков по всему миру. Да и не только мужиков. Мало, что ли, баб, которые делают то же самое? Взять хотя бы мою ситуацию с Перминовым. Даже ближайшие мои подруги не верили, что я в самом деле с ним разведусь.
Гор захлопнул за мной дверь и устроился рядом с водителем. Кондиционер ревел, но жара всё равно лезла под кожу.
Я прижалась лбом к стеклу, разглядывая окружающие пейзажи. Город был чистым до стерильности. Ровные проспекты, зеленые парки, ухоженные клумбы, и где-то вдали — холмы, будто вырезанные из картона.
— Красиво, – сказала я невпопад, как раз когда мы проезжали мимо очередного блок-поста, которые здесь стояли на каждом шагу. И на каждом нас встречали солдаты с автоматами и тяжёлыми взглядами. Один из таких солдат поднял голову и впился в мое лицо. Я, смущенная, отвернулась.
Тем не менее, до отеля мы добрались быстро. В номере я первым делом подошла к окну. Сверху город казался игрушечным – ровные линии улиц, квадраты зелени, одинаковые крыши. А за ними – серые холмы.
— Пойдешь в душ, или я первый?
— Иди, – зевнула я. – Мне нужно набраться сил.
А еще хотелось в тишине обдумать, кто на самом деле мог способствовать нашей задержке, и как следует все обдумать. Что бы ни говорил Гор, я не верила, что это был Перминов. Да, у него связи, но.. Это он передо мной виноват! И хотя бы по этой простой причине он постеснялся бы портить мне жизнь. Другое дело – Княжницкая.
Постучав пальцами по столу, я открыла поисковик и через официальный аккаунт ее фирмы в соцсетях без труда нашла и личную страницу Малютки. Как я и ожидала, Анна была слишком честолюбива для того, чтобы закрыть свой профиль. Не удержавшись, я сначала отмотала назад посты в ленте, в которой хватало снимков. И было много его.. Почему-то Княжницкая не посчитала нужным скрыть эти фотографии, хотя во всеуслышание заявила о своем расставании с мужем, и теперь всячески пыталась испортить его репутацию. Выходило у нее это с переменным успехом. Народ, принадлежащий к сообществу экстремалов, прекрасно понимал, на ком все держалось. Многие знали Горского лично и, будучи непререкаемыми авторитетами, сказав свое веское слово в его защиту, запросто могли поставить точку в скандале, который та всеми силами пыталась раздуть. Но были еще и те, кто Гору завидовал. Те, кому его успехи не давали покоя. И просто мимо проходящие, далекие от альпинизма люди, которым плевать было, на кого сливать скопившийся яд – разведенки, заскучавшие мамашки двух ангелочков и просто неудачники. Их комментарии и разгоняли волну. Но достаточно ли было Княжницкой этого? Или она все же хотела мстить?
Я пролистала ленту Анны ещё раз. Было видно, как тщательно она работала над образом. Селфи с вечных совещаний, фотографии в обтягивающем костюме, призванные продемонстрировать, что она серьезная бизнес-леди, контрастировали с фотографиями со светских мероприятий, которые были нужны, чтобы создать видимость, что она переступила через развод и двинулась дальше. Как женщина, я понимала, насколько обманчивой могла быть эта картина. Будучи слабее мужчин физически, женщины научились мстить гораздо изощреннее. Мужская злость простая. Мужчина выплеснет весь негатив и забудет. Женщина может носить в себе обиду годами. Пестовать ее и лелеять, чтобы ударить в самый удачный момент.
Вот и Княжницкая, месть которой не про ревность, не про Гора, не про любовь. Ее месть – про уязвлённое самолюбие. Ну не могла она пережить, что кто-то посмел уйти, не дождавшись ее отмашки. Это самое страшное – когда женщине не дают поставить точку. Тогда она начинает ставить их везде – на чужих жизнях, репутации, планах.