Страница 96 из 106
сильная. Хотя нет. Любой она мне нужна.
— Не то слово, — правду говорю ей. И что делает Поля? Она идёт ко мне, закрывает дверь
кабинки, будто ограждая нас от всего мира, и снова опускается на колени. Покорная, горячая,
любимая.
— Знаешь, Даниил Ахматов, — берёт в руки член и медленно по нему проводит ладошкой. Её
глаза направлены вверх, так смотрит... Божечки. Дай мне силы. — Когда-то ты посадил меня на
цепь...
— Не сажал на цепь.
— Как не сажал? А как же мои руки прикованные, а твои пальцы в моих трусах. Не было такого?
— Было, — соглашаюсь. — Но это была не цепь. Так, игрушка.
— Вот и я буду сейчас с тобой так же играть. Ты смотри, игроман. Соблазнил тогда невинную
девушку.
— Да ты так текла... А ну иди сюда, — подхватываю её и выравниваю перед собой, — что грех
было не соблазнить.
Пальцы свои опускаю и между ног у неё трогаю. Мокрая.
— Вот же проказница, какая влажная. Ммм, — тяну я, как всё тот же подросток, который
возбуждается от голой девчонки, которую увидел впервые.
— Даничка, я люблю тебя, — обезоруживает моё нападение. Я на секунду останавливаюсь. Вот
вроде же должен привыкнуть к её влюблённому взгляду. К словам этим. Но пока так трудно. Хочу
слышать их постоянно, но и больно слушать. Какое-то раздвоение личности у меня.
—Я тоже, ракушка, тебя люблю. И прости меня...
— Тс-тс, — прикладывает она свои пальцы к моим губам, — не извиняйся. Мы оба сделали
ошибки. Оба ранили друг друга. Но, Даничка, главное, что мы любим друг друга. Да?
— Да, — выдыхаю.
— Вот и хорошо. И не отвлекай меня. Я вообще-то впервые за два года живой себя
почувствовала.
Как точно она описывает мои собственные чувства. Я ведь тоже будто ожил.
Поля снова опускается на колени и немедля втягивает в себя мой член. Её горячие губы
скользят по мягкой коже. Я же упираюсь ладонью в стену и прикрываю глаза. Блаженство по телу
разливается. Будто лава вместо крови.
— Ахах, — стону, не в силах держать себя в руках. — Ахаха, — дрожу всем телом и всё-таки
срываюсь и, намотав любимые кудри на кулак, делаю последний выпад и кончаю. Полина поднимает
свои влажные ресницы вверх и смотрит прямо на меня. А я не могу сфокусировать взгляд. Плывёт
всё от удовольствия.
— Ну вот, — поднимается на ноги и улыбается. — Ты в моей власти, Ахмат. Бойся, — шутит и
обхватывает меня руками, смыкая за спиной.
— Так и есть. Ты сводишь меня с ума, Полина. И это хорошо. Потому что лучше я буду от любви
к тебе сходить, чем от боли, что тебя у меня нет.
— Я тоже, Даня. Я тоже, — тянется она к моим губам.
И я принимаю её поцелуй.
Сначала спокойно, почти осторожно, будто всё ещё боюсь спугнуть этот момент. Но уже через
секунду понимаю, что не смогу держать себя в узде. Слишком долго я ждал этого. Слишком долго
держал её на расстоянии, хотя всё внутри рвалось к ней. И теперь, когда я наконец-то
отпустил себя и получил желаемое, я хочу ещё больше. Будто это возможно.
Потому что Полина пахнет домом. Теплом. Жизнью. И этот запах ломает меня окончательно. Она
пахнет всем тем, чего у меня никогда не было. Потому что дом — это не место из четырёх стен.
И даже не здание в несколько этажей. Дом — это человек, к которому ты хочешь возвращаться.
Скоро у нас будет ещё один такой человечек. Ещё один дом. Наш общий.
Я обхватываю её за талию, притягиваю ближе, чувствуя, как её тело откликается на моё
прикосновение. Она тихо смеётся в поцелуе, и этот звук будто бьёт прямо в грудь. Господи…
как же я скучал по этому.
По ней. По её дерзости. По её теплу. По тому, как она умеет смотреть на меня так, будто в
этом мире нет никого сильнее и опаснее… и всё равно тянется ко мне.
Я отрываюсь от её губ всего на секунду, чтобы вдохнуть, и смотрю на неё. И в этот момент
понимаю одну страшную вещь.
Если с ней что-то случится — я просто перестану существовать.
Она — всё.
Моя слабость.
Моя сила.
Моя одержимость.
— Моя ракушка, — хрипло говорю я.
Полина только улыбается. Эта её тихая, уверенная улыбка… будто она знает обо мне всё.
Я разворачиваю её к себе спиной, осторожно, но уверенно, прижимая ладонью к стене. Не грубо
— нет. Но так, чтобы она чувствовала мою силу. Моё желание. Моё безумие.
— Даничка, — тихо выдыхает моё имя. И от этого звука внутри всё срывается окончательно.
Я наклоняюсь к её шее, касаюсь губами кожи, вдыхаю её запах, чувствуя, как по её телу
пробегает дрожь. Мои руки скользят по её талии, по спине, притягивая ближе, и я понимаю, что
окончательно теряю голову.
Мне нужно чувствовать её. Каждый миллиметр. Не потому что я просто хочу её. Нет. Потому что
я боюсь.
Боюсь, что однажды снова проснусь в мире, где её нет.
И тогда никакие деньги, власть или оружие уже не будут иметь значения.
Я утыкаюсь лбом в её плечо, на секунду закрывая глаза.
— Я тебя больше никогда не отпущу, — говорю тихо, почти шёпотом.
И это не угроза.
Это клятва.
Потому что теперь я точно знаю: лучше сгореть от любви к этой женщине… чем снова жить в
пустоте без неё.
Медленно прогибаю её в спине и так же медленно в неё вхожу. Замираю. Дыхание пытаюсь в
норму привести. Такое чувство, что марафон бегал. А я всего лишь её целовал.
Когда на пике блаженства Поля громко кричит моё имя, я лишь добавляю темп. Пусть кричит.
Хочу слышать этот хрип и этот стон каждый свой день. И каждую ночь. Всегда. Потому что это
лучшее, что слышали мои уши. Хотя нет, лучшее — это:
—Даня, я люблю тебя.
Да, это лучшее!