Страница 93 из 106
Глава 51. Полина
Их любовь — не светлая сказка.
Она выросла из боли, из ошибок, из чужих решений, принятых за них.
Она пахнет порохом, страхом и слишком поздними признаниями.
Дни проходят один за другим, одинаковые и до тошноты бесящие. О последнем я не фигурально
говорю. Реально тошнит от всего.
Понимаю, что Даня ради моей же безопасности прячет меня тут. Что разбирается и ищет, кто
нас тогда предал. Я хотела с ним поговорить ещё на эту тему. Наконец-то сознаться, что
соврала и знаю своего палача. Но Даня был категоричен и отказался снова это обсуждать.
— Ты не переживай, ракушка. Я со всем разберусь. А ты не думай о прошлом. Готовься к
светлому будущему.
Говорить легко, на деле... Как же скучаю по нему. Как же хочу прежнего Даню. Но он как
будто льдом покрылся. Точнее, в глазах его огонь, в поступках — холод. Тяжело определить, о
чём думает, чего хочет. Дистанцию держит. А я... Я скучаю. Не видеть два года, а потом
наконец-то коснуться. Надеяться вернуться в его объятия. Разве не об этом грезила по ночам?
Об этом и не только. Да и сейчас он в сны приходит. Так любит там, что сознание, кажется,
теряю. Но я в реальности его хочу. Всего.
Вечер и утро идентичны. Я засыпаю и просыпаюсь в комнате с Даниилом. Вот только он не
рядом. Сидит в кресле, будто ждёт моего пробуждения. А потом мы завтракаем вместе, если он
никуда не спешит. Если ему надо ехать срочно, то всего лишь целует и уходит. Да и целует
так, будто ему физически больно.
Может, я его уже не возбуждаю? После подвала, например. Может, он хочет грубо? Не знаю,
какие-то ролевые игры и БДСМ. Два года как-никак прошло. Его предпочтения могли измениться.
Но как спросить об этом? Я не решаюсь. Такая смелая всегда была, а за этот месяц будто
потухла. Или же просто доверилась окончательно ему. Или устала.
Так много вопросов, а ответов нет.
В эту ночь мне не спалось. Точнее, каждый раз закрывая глаза и проваливаясь в сон, мне
снился один и тот же сон. Дубль за дублем. Тот номер отеля, чужие касания, запахи и вкусы.
Не хочу этого чувствовать больше. Хочу Даню. Его вкус. Его касания. Я уже даже не помнила,
как это — быть в его полной власти.
И когда его тело накрывает моё, я просто умоляю его поцеловать меня. Просто хочу, чтобы он
снова сделал меня своей. Я ведь и была только его эти годы. Он как был, так и остался моим
первым и единственным. Но я забыла уже, как это. Хочу, чтобы напомнил.
Он сначала будто замирает надо мной, словно пытается понять, серьёзно ли я это говорю. Его
ладони ложатся по обе стороны от моей головы, и я чувствую, как тяжело он дышит. В темноте
его глаза кажутся почти чёрными.
— Полина… — тихо говорит он, и в его голосе столько напряжения, что у меня по коже бегут
мурашки.
Я качаю головой и тянусь к нему сама. Пальцы цепляются за его футболку на груди, сжимают
ткань.
— Пожалуйста… — шепчу.
Кажется, именно это слово ломает последнюю стену между нами.
Даня наклоняется и наконец целует меня.
Сначала медленно, осторожно, будто всё ещё боится причинить боль. Его губы тёплые, знакомые
до боли, и в ту же секунду у меня кружится голова. Я отвечаю почти жадно, будто два года
ожидания вдруг обрушиваются на нас разом. Будто это поистине самый важный и значимый момент.
Полное воссоединение. Полная капитуляция. Чья? А это не имеет значения. Мы оба падали. Оба
грешили. Оба ломались и ломали. Мы совершали ошибки и за них же несли наказание. И поэтому
именно здесь и сейчас мы снова станем целыми.
Его рука скользит по моему лицу, по шее и замирает на затылке, мягко, но уверенно
притягивая меня ближе. Поцелуй становится глубже, горячее, и воздух между нами будто
исчезает. Я чувствую его дыхание на своих губах, слышу, как быстрее бьётся его сердце, и это
сводит меня с ума.
Даня целует медленно, будто заново изучает меня. Его губы осторожно раздвигают мои, и в
следующий миг его язык касается моего — сначала робко, почти вопросительно. Я отвечаю сразу,
не давая ему сомневаться, и наши языки переплетаются, двигаясь навстречу друг другу так
естественно, словно помнят это лучше нас самих.
От этого поцелуя кружится голова.
Он будто исследует мой рот — медленно, жадно, проводя языком по моим губам, касаясь нёба,
заставляя меня тихо выдыхать в его губы. Его ладонь сильнее удерживает меня за затылок, не
позволяя отстраниться ни на сантиметр, и от этой властной нежности внутри всё плавится.
Я отвечаю так же жадно. Пальцы сжимаются на его плечах, и в какой-то момент я слегка
прикусываю его за язык — больше из дерзости, чем из осторожности.
Он резко втягивает воздух.
На секунду отрывается от моих губ, смотрит на меня потемневшими глазами, и в них вспыхивает
что-то хищное.
— Ты играешь со мной, ракушка… — хрипло выдыхает он.
Но прежде чем я успеваю ответить, он снова накрывает мои губы своими — уже глубже,
требовательнее, будто принимает этот вызов. Его поцелуй становится почти одержимым, и я
чувствую, как всё вокруг начинает растворяться: стены, ночь, страхи.
Остаётся только он.
И этот поцелуй, от которого мысли исчезают, а сердце бьётся так быстро, будто мы снова
учимся дышать друг другом.
Мои пальцы скользят по его плечам, по спине, и от каждого прикосновения он напрягается,
будто сдерживает что-то огромное внутри себя. Его губы спускаются к моей щеке, к виску, к
шее, и у меня вырывается тихий стон облегчения. Тело живёт своей жизнью. Температура явно
зашкаливает, и я вскипаю. Но попросить остановиться — подобие смерти. А мы не умираем, мы
оживаем — наконец-то.
Я закрываю глаза.
В этот момент кажется, что мир снова становится правильным. Что всё, через что мы прошли,
было лишь долгим кошмаром. Его руки держат меня крепко, но осторожно, словно я хрупкая вещь,
которую он боится разбить.
— Я так скучал по тебе… — хрипло выдыхает он где-то в районе моей груди.
От этих слов внутри всё сжимается. Потому что я тоже скучала. Так сильно, что даже сейчас,
когда он тут со мной, мне хочется плакать и смеяться, ведь не верю до конца, что вернулся.
Что простил. Что нашёл.
Он меня нашёл.
Ещё два месяца назад это казалось чем-то нереальным. Даже невозможным. Но Даня... Он сломал