Ты не заслуживаешь любви

моё тело воняло так же. Когда кофта горела и моментально начала плавиться на руке. Он не

видит шрамов у меня. Конечно, не видит. Потому что он смотрит в лицо. А даже если и смотрел

на тело, то сразу не обратил внимания.

Я закрываю глаза и терплю. По щекам катятся слёзы. А в месте, где сейчас сигарета касается

моей кожи, невыносимо сильно болит. Но я не кричу. Он тоже не кричал от боли, когда страдал.

Молчал. И я буду.

— Я никогда тебя не предавала, — несмотря на все уговоры молчать, я всё-таки говорю это.

Потому что он должен знать.

Сигарета исчезает, а вот захват его руки на локте появляется.

— Не предавала, значит? — смеётся снова истерически. Будто ему так же больно сейчас, как и

мне.

Он тащит меня к выходу из комнаты. Не объясняя куда и зачем. Мы проходим буквально половину

коридора, и Даня заталкивает меня внутрь. Это домашний кинотеатр. Всегда мечтала тут

посмотреть фильм. Помню, пока убирала, только об этом и думала. Ахмат толкает меня на диван

и включает огромный экран. Я сижу, обмотанная полотенцем, чудом которое не спало с меня. На

голове точно так же держится ещё одно.

— Если ты не предавала? Тогда что это?

На экране загорается видео. Я никогда не видела его. Потому что я была внутри него. Вот

блондин целует мою грудь, а брюнет тянет трусы вниз, а рыжий целует мою ногу, поднимаясь

к...

Тошнота подступает к горлу. Я бы тоже не поверила. Вот тут он прав. Даже не видно, что я

перед этим плакала. Кажется, будто мне действительно хорошо.

— Не смеши меня... Такие, как Ахмат, не заслуживают любви, — говорю я на экране. Что несу?

Как я могла такое сказать вслух? Как?

— Даня, — я падаю на колени перед ним, обхватываю его трясущимися руками и поднимаю глаза

вверх. Это последний мой шанс. Или пан, или пропал. Но я должна сказать, кто виноват в том,

что мы с ним пережили. — Я клянусь своей жизнью, что не предавала. Меня под дулом пистолета

заставили это сделать. А потом пытались убить в пожаре. Я бы никогда... Слышишь? Никогда так

с тобой не поступила. Я же люблю тебя.

Он так смотрит. Так смотрит...

— Врёшь, — цедит сквозь зубы. Кажется, каждая буква причиняет ему боль.

— Если не веришь, убей меня. Я готова. Но ты должен знать, что меня подставили. Я жила с

этим два года. Тени собственной боялась. Думала, узнают, что выжила. Найдут. Думаешь, я бы

не пришла к тебе за помощью, если бы не знала, что меня же сразу убьют? Не дадут рассказать

правду.

— Кто? Кто это был? — он больно хватает меня за скулы и поднимает на ноги. Пальцы слишком

сильно сдавливают, но плевать. Я должна сказать. Должна.

— Даниил, какого чёрта тут происходит? — в комнату влетает Валерий Ахматов. — Мне сказали,

что ты какую-то девку в дом притащил.

Нет, в этом доме правда никогда не прозвучит. Как и меня уже никто не спасёт.