Страница 76 из 106
Глава 43. Полина
Он готов сжечь мир ради неё.
Она боится, что мир сожжёт его.
Прихожу в себя уже в тепле. Это первое, что я ощущаю. Моё тело укрыто аж до шеи, и это явно
не моё пальто, которым я хотела укрыться. Потому что ткань нежная и приятная к телу.
Я медленно открываю глаза и смотрю в потолок. Что ж, это точно не подвал. И... О боже, я
резко вскакиваю и принимаю позицию сидя. Кручу головой по сторонам. Нет. Этого просто не
может быть. Невозможно.
Но, к моему огромному сожалению, я знаю мебель в этой комнате. Знаю, как выглядит потолок.
Я убирала эту комнату и втайне дышала ароматом его духов. Это комната Даниила в поместье его
родителей. Что ж, хотел Даниил этого или нет, но он привёз меня в самое опасное место на
свете.
— Чего дёргаешься? — голос справа от меня звучит неожиданно и громко. В это и раз я
действительно дёргаюсь и замираю. Знаю, что это Даня, просто испугалась. И только сейчас я
замечаю, что полностью раздета. Догола. Сам или... Нет, сам. Он не даст кому-то коснуться
меня. Я смотрю в окно, за которым уже ночь. Значит, спала я долго. Стресс, усталость, холод.
Всё вместе это лишило меня сил. А ещё голод. В подтверждение моих слов, в животе громко
заурчало.
— Иди в душ, затем немного поешь.
— А потом что? Снова будешь трахать, стоя лицом к стене? — поворачиваюсь к нему и в глаза
смотрю.
Даниил медленно поднимается и идёт ко мне. Должно быть страшно, но нет. Интересно. Что он
ещё сделает? Глупая, глупая Поля. Ты разве не знаешь, что шутки с такими, как Ахмат, имеют
последствия. Дерзость, тем более.
Он хватает меня за руку, резко вырывая из кровати. Одеяло падает на пол, а я голая замираю
напротив него. Сейчас намного страшнее. Совсем чуть-чуть. Потому что он глазами бегает по
моему телу. Нравится то, что видит. Всегда ему нравилось.
— Я же говорил, что пока ты выглядишь как элитная проститутка, я запрещаю тебе
разговаривать. Хотя ты же и есть проститутка, — он так резко бросает мою руку и фиксирует
свою на шее, что я даже ахаю от неожиданности. Его пальцы сильно сжимают мягкую кожу вокруг
шеи. А ведь он может и сломать её. — Сколько мужчин было у тебя в постели, когда ты была со
мной?
Несмотря на боль и дискомфорт, я отрицательно машу головой, чтобы дать ему понять, что
нисколько. Ни до, ни во время, ни после.
— Лживая тварь, — сжимает он пальцы сильнее. Воздух в лёгкие не поступает, сознание
начинает плыть. Сказать хоть слово не выходит. Уж слишком он сильно давит. В глазах начинают
мелькать чёрные точки, и я отключаюсь.
Прихожу в себя от ледяного холода. Резко открываю глаза. На меня и в меня льётся вода.
Холодная. Нет. Ледяная. Шланг с потоком воды направлен прямо мне на лицо. Я хочу ухватить
воздух, но получается набрать только в рот и нос воду. Откашливаюсь.
— О, пришла в себя. Давай, у тебя десять минут, чтобы принять душ и выйти, — бросает под
ноги мне шланг и уходит. А я... Я впервые себе позволяю заорать. И плевать, что он меня
слышит. Да хоть весь дом. Плевать!
Как мне до него достучаться?! Он не поверит. Кто я и кто его отец?!
Когда понимаю, что время пребывания в ванной уже больше положенного, я быстро намыливаю
кожу гелем, смываю шампунь и выхожу. Кожа моя красная, в пятнах. После холодной воды я
включила горячую, и это был такой контраст, что снова хотелось орать. Но голос мой сел.
Теперь каждое слово приносило дискомфорт. Может, это из-за подвала. Может, из-за рук Дани на
моей шее. А может... Да плевать уже.
Так как никакой одежды нет в ванной, мне приходится замотаться полотенцем и выйти к Ахмату.
На голове тоже надето полотенце.
— Вот так лучше, не снимай его с головы, — первое, что говорит Даниил. Окно настежь
открыто, и в комнате запах табака. Вот только какого-то дешёвого. Или, может, крепкого.
Понятно. Он курит кубинскую сигару. Затягивается глубоко. Фу, мне больно даже на это
смотреть. Это же чистый яд.
— Еда на столе, — показывает кивком головы и отворачивается.
— Я... — хочу сказать ему хоть что-то, но резко замолкаю. Он сказал молчать. Выполняю. Мне
нужны силы, а для этого я должна поесть.
Вот только впихнуть в себя что-то выходит сложнее, чем я думала. Горло продолжает болеть, а
желудок — бунтовать. Но я упрямо беру бутерброд с авокадо и красной рыбой и ем его. Видно,
что это для Дани готовили. Тут все его любимые блюда. Но я не могу есть ничего из этого.
Слишком неприятно в горле. Поэтому, так и не прожёвывая бутерброд, выплёвываю его обратно. А
вот суп с морепродуктами я всё-таки съедаю весь. Он не царапает горло, это уже хорошо. Да и
в животе не пусто. А значит, умереть от голода мне сегодня не суждено.
Я поднимаюсь на ноги и иду в сторону Даниила. Он всё так же стоит ко мне спиной. Плечи
напряжены. Я поднимаю руки и обнимаю его так сильно, насколько хватает сил.
— Никого у меня не было ни до тебя, ни после, — шепчу ему в спину. А Даня... Он будто
только сейчас замечает, что я за спиной. Что касаюсь его. И будто только сейчас он слышит
мои слова. Он так резко убирает мои руки от своей груди, что я невольно пошатываюсь.
Когда он поворачивается ко мне лицом, в его глазах я вижу кровь. Капилляры красные,
воспалённые, зрачки расширены. Такое чувство, что не человек передо мной, а сам дьявол. Как
будто я своими словами ранила его. А может, и убила.
— Ты мерзкая дрянь, лжёшь даже сейчас. Ты хоть представляешь, что я пережил, пока думал,
что ты мертва? Как стоял над твоей могилой, пока думал, что твоё тело закапывают там? — он
не кричит, как ни странно. Наоборот. Слишком тихо говорит. Будто каждое слово режет ножом
его плоть. — Я каждый день сгорал от внутренней боли...
— Данечка, просто я знаю...
— Знаешь? Что ты знаешь о боли? Что, блядь? Показать, как мне было больно? Показать? —
орёт.
— Покажи, — отвечаю, хотя уже плачу. Я не могу на него такого смотреть. Если для того,
чтобы вернуть его, мне придётся прожить его боль — я согласна.
— Показать, значит, — повторяет мои слова. А потом поднимает руку с сигаретой вверх и в
плечо дымящимся кончиком вжимает. Запах дымящейся плоти. Или не дымящейся, а горячей. Не
знаю, как правильно это назвать. Но запах я слышу сразу. Я помню этот запах. Тогда в отеле