Страница 22 из 106
Он поднимает голову, и наши губы почти соприкасаются.
— Если ты скажешь «нет» сейчас… — его голос рвётся. — Я отступлю сегодня. Но клянусь, ты
всё равно будешь в этой постели.
Моё сердце останавливается. Живот сжимается. Пальцы дрожат. Его признание... Оно в стиле
Ахмата. Вроде: уходи, но я тебя не отпускаю. Но...
Я не могу сказать «да». Но… «нет» — тоже не выходит.
Он видит это. Читает. Вытягивает из меня. И медленно, почти нежно, накрывает мои губы
своими.
И в этот момент я перестаю помнить, что несколько минут назад пыталась от него сбежать.
Мне страшно. Жарко. Невыносимо.
Его губы снова и снова рвут мои. Тело — и его, и моё — покрыто влагой. Температура наших
тел на пределе. Не удивлюсь, если где-то под сорок градусов.
Когда его пальцы снова проникают в меня, я автоматически напрягаюсь и кусаю его за губу. Во
рту появляется металлический привкус — и это словно ещё один толчок его ко мне.
Даня накрывает моё тело своим. Вжимает в матрас, и я чувствую, как его плоть трётся об мой
вход. Уже там. Совсем рядом.
Когда он выпрямляется, в его руке поблёскивает серебряный квадратик. Сердце у меня уходит
куда-то в пятки. Это должно было меня отрезвить… вернуть «нет». Но взгляд Даниила прожигает
насквозь. В нём нет злости. Нет насмешки. Только голод. И что-то ещё… что я боюсь называть.
Он возится с упаковкой, и его пальцы дрожат едва заметно. Это почему-то заливает меня
теплом сильнее любых слов.
А потом он снова накрывает меня собой. Снова целует — глубже, требовательнее, будто стирая
мои сомнения одно за другим. Каждый его поцелуй — удар по моему «не хочу». Каждое касание —
мягкое, осторожное, но от этого ещё опаснее.
Его тело было настолько напряжено, что казалось — ему больнее, чем мне. Эта пытка длилась
всего несколько секунд. А потом его терпение лопнуло, как и моя девственная плева. Одним
резким движением он ворвался в меня.
Я пытаюсь зациклиться на боли внизу, но губы Даниила не дают мне этого сделать. А ещё —
толчки. Мне кажется, он сдерживает себя, потому что движения его не размашистые. Медленные.
И я успеваю привыкнуть к нему. Начинаю отвечать на поцелуй с жаром. Похотью. И желанием.
Страстным и сумасшедшим. Нет, я точно рехнулась.
От того, что я чувствую его всего. Каждый вздох. Каждую дрожь. Каждое желание, которое он
больше не скрывает.
Я цепляюсь за него, будто за воздух. Он — за меня, будто я единственная точка, удерживающая
его на земле.
Мир пульсирует. Мы горим.
Реальность расплавляется. Даниил больше не сдерживает себя. Врывается быстро и резко. Но
мне уже не больно. Совсем. Мне... мать его, мне хорошо.
Всё остальное тонет в белом шуме. И когда его губы находят мои — в этой точке мы оба
перестаём сопротивляться и взрываемся в обоюдном оргазме.