Страница 11 из 36
— За мной скоро прилетит вертолет. Ты с нами?
Да ну.. Хотелось задержаться хотя бы на день, чтобы насладиться победой, привести мысли в порядок, подбить свой скудный бюджет и решить, что делать дальше.
— Нет. Я пас, Кир. Извини, но так дела не делаются.
Кира хмыкнула:
— Ты и до этого не собирался мне помогать. Так что не будем портить прощание ложью.
— Чья б корова мычала, – нахмурился я, в глубине души признавая, что и сам был неправ. У нас вообще все как-то неправильно начиналось. А значит, нечего и продолжать. Мы не можем произвести первое впечатление второй раз. Доверие – штука сложная, а без него в нашем деле никак.
— Ясно. Ну.. – Кира как-то растерянно огляделась. – В любом случае спасибо тебе за все.
— И тебе всего хорошего, сумасшедшая ты девица, – я невольно смягчился. Залип на ее янтарного цвета глазах, вдруг подумав о том, что, вполне возможно, вижу Киру в последний раз. Холодок стек за шиворот, как тут она шагнула ко мне. Обняла крепко, щедро делясь теплом.. Сжала, насколько хватало сил. Поднялась на цыпочки и мягко коснулась заросшей щеки губами.
— Спасибо, Миш. Удачи.
Издали уже доносился рокот вертушки, аа ее «Миш» пульсировало в ушах.
«Черт. Может, зря я? Может, надо было соглашаться?!» – метался я, наблюдая за удаляющейся фигуркой Киры.
— Надо же.. Я все думала, какого черта ты меня кинул, – послышался за спиной знакомый до боли голос. – А тебе тупо надо было развязать руки, да, Горский?
Княжницкая! Какого черта она до сих пор торчала в лагере?!
— Все из-за этой суки?! Давно она тебя переманивает?
О-о-о.. Началось. Приехали.
— Господи, Ань, ну что ты несёшь..
И за что мне это сейчас? Стоит, подбоченившись, будто специально ждала момента, когда я буду максимально вымотан и беззащитен.
— А то нет! Я своими глазами всё видела! – продолжала Княжницкая. – Обнимашки, сюси-пуси.. Ты же мне клялся, что работа есть работа. Что тебе с клиентами не до этого! А сам? Сразу в койку к первой встречной!
Я зажмурился, чувствуя, как во мне поднимается злость. Койка? На восьми тысячах? Когда эта женщина окончательно спятила?
— Слушай сюда, – произнес тихо, заставляя ее тем самым замолкнуть, чтобы меня услышать. – Я только что вернулся в лагерь после изматывающего двойного восхождения. И последнее, что мне сейчас надо – твоя истерика. Свали. Серьезно, Ань, свали, чтобы я тебя не видел.
— Да ты охренел?! – взвизгнула Княжницкая. – Кем ты себя возомнил? Хозяином лагеря?! Я уйду, больно надо здесь жопу морозить! Уйду сразу, как ты вернешь мне деньги, которые я на тебя потратила! Мудак.. – швырнула в меня перчаткой. – Долбаный альфонс.. Неудачник! Да кто ты без меня?!
— Ясно, – судорожно вытолкнул отработанный воздух из легких. – Значит, уйду я.
Резко развернувшись, я схватил свой так и не разобранный рюкзак и припустил вслед за Кирой. Вертушка стояла чуть в стороне. Вокруг суетились шерпы.. Я шагал в быстром темпе, а Анька.. Господи, эта идиотка собачонкой за мной бежала. Ну, вот на хрена она так позорилась?!
— Отвали, а?! – взревел, оглянувшись.
На этот рев обернулась Кира. Остановилась, растерянно наблюдая за разыгравшейся сценой. Покосилась на мой рюкзак. И несмело шагнула навстречу.
— Надумал лететь? – ей пришлось перекрикивать рев вертолета.
— Аха.
— Что ж. Сейчас переговорю с пилотами.
Княжницкая попыталась снова схватить меня за рукав, но я тут же стряхнул с себя ее руку. И то ли реально не рассчитав силы, то ли специально, добавляя ситуации драматизма, Анька упала на скалы. Ну, просто пи***ц какой-то.
На помощь этой идиотке бросилась Кира, но Княжницкая отшатнулась от ее протянутой руки, с ненавистью прошипев:
— Знаешь куда засунь свою помощь?!
— Туда, куда ты засунула свою гордость? – не растерялась Кира, явно превозмогая неловкость.
— Ха! Думаешь, с тобой он иначе поступит?! Да переступит точно так же, как переступил через меня.
Ну, вообще-то я обошел Княжницкую по дуге, понимая, что взывать к ее разуму сейчас – бесполезное совершенно занятие. Протянул руку Кире:
— Пойдем.
Кира юркнула к иллюминатору, я уселся рядом, захлопнув за собой дверь. Шум был такой, что обсудить случившееся не было никакой возможности. Ну и слава богу. Я не знал, что сказать. Не знал, как прокомментировать то, что Кира, в общем-то, своими глазами видела.
Вертолет поднялся, оставляя внизу палаточный городок. Оранжевые, жёлтые, голубые квадратики палаток, махавшие нам на прощание люди уже через минуту исчезли в снежной мути. Я сделал глубокий вдох, лёгкие наполнились не кислородом из баллона, а настоящим воздухом – пусть и разреженным, но живым, и это было настоящее наслаждение.
Кира смотрела в окно. Её отражение в стекле казалось чужим и далеким. Уставшая, с кругами под глазами и обветренными губами, она смотрела не вниз, на ледопад и долину, а вперёд – за облака, будто выискивая вершины, на которые ей еще только предстоит взойти.
Вертолёт набрал высоту, дрогнул, пошёл через перевалы. Ледопад Кхумбу остался позади, серые стены гор сменились белыми, потом потемнели, и вдруг в просвете облаков показалась зеленая долина Катманду. После серых камней и синего льда этот цвет ударил по глазам так, что я даже зажмурился.
Кира сжала мою ладонь. Улыбнулась устало, но радостно. Я хотел что-то сказать, но опять же, винты.. И полное непонимание того, что меня ждет после приземления.
Серек¹ – огромная ледяная башня или глыба льда в ледопаде. В любой момент может обрушиться, поэтому Кхумбу считается одной из самых опасных частей маршрута на Эверест.