Страница 7 из 89
Глава 2
Три часа пролетели незаметно. Я и успела-то только переодеться да поужинать. Ну и ещё с Лютой слегка поскандалила. Мы делим на двоих комнату на втором этаже студенческого жилого крыла, и вот дружим же, крепко дружим, но неизбежно ругаемся из-за каких-то мелочей не реже раза в неделю. Причём самозабвенно, с отдачей, вдрызг.
И сегодня как раз настал такой день. Не там брошенная вещь, не вовремя открытая дверь, неосторожное слово или взгляд — и понеслось! Разругались до слёз. Разбежались в разные стороны, поклявшись больше никогда не разговаривать. И в столовой за разные столы сели.
Но ближе к восьми часам, когда я в панике искала и никак не могла найти рецептурник — толстую тетрадь, в которую каждый адепт с первого курса записывает все рецепты зелий, декоктов и прочих смесей — он вдруг свалился с самой верхней полки моего ученического стеллажа. Пыльный и слегка помятый, он видимо там с прошлого учебного года валялся.
Отряхнула тетрадь, смахнула пыль простеньким заклинанием очистки и поспешила на встречу с таинственным профессором Эйчем. Уже в дверях остановилась и, не оборачиваясь, буркнула:
— Спасибо.
Люта в ответ только фыркнула. Обижается ещё, но рецептурник найти помогла…
По дороге в заброшенное исследовательское крыло я улыбалась, прижимая к груди рецептурник. Как же мне повезло с подругой. И пусть она бывает вспыльчивой, да и обидчивая, чего уж там, зато отходчивая и с ней хоть в огонь! Наверняка, к тому моменту, как вернусь, уже успокоится, и кинется расспрашивать — что там с новым профессором.
И действительно, что с ним не так? Ну не верится мне в зов сердца, сподвигший профессора Эйча отринуть мирские заботы и отдать свою жизнь на алтарь преподавания. Не похож он на любителя вдалбливать в пустые головы адептов крупицы драгоценных знаний. Разве что кулаками вдалбливать возьмётся. Такой подход, наверняка, больше в его стиле, нежели скучные лекции и занудные практикумы.
Исходя из всего этого, меня не на шутку тревожило — зачем же он в действительности заявился в ПИБА. Уж точно не для того, чтобы зелья со мной по подвалам варить. И тем волнительнее было спускаться по пыльным ступеням в полуподвальные помещения лабораторий.
Стены тут были пропитаны антимагическим составом, сдерживающим все магические воздействия, из-за чего слегка светились в полумраке тусклого освещения. Посетители тут бывали редко, поэтому и освещалось исследовательское крыло чисто для галочки. Адепты сюда обычно не совались, из-за гнетущего ощущения, вызываемого теми же сдерживающими стенами, а преподаватели использовали заброшенное крыло в качестве складских помещений. Ну и для особо опасных практикумов, или, как в моём случае, занятий с особо криворукими адептами.
Спустившись по лестнице, я осмотрелась и уверенно пошла к единственной приоткрытой двери, из которой лился ровный яркий свет. Профессор Эйч, видимо, уже ждал меня.
Подошла, заглянула в лабораторию и остолбенела.
Он стоял перед лабораторным столом и что-то там смешивал… в белой рубашке с закатанными рукавами, простых свободных брюках и… тапочках! Один в один, как тогда, в коридоре, даже волосы в такой же небрежный хвост собраны.
Почувствовав мой взгляд, профессор обернулся, улыбнулся и произнёс:
— Вы опоздали, адептка.
Мельком бросив взгляд на настенные часы, я поджала губы и пробурчала:
— На две минуты всего.
— В зельеварении точность превыше всего. Но вы это и сами прекрасно знаете, на собственном опыте убедились, что неточность приводит к весьма плачевным последствиям.
На столе перед ним что-то забурлило, из пузатой колбы повалил ядовито-жёлтый то ли дым, то ли пар, Эйч схватил какую-то бутылку, на глаз плеснул в колбу из неё, удовлетворённо кивнул, когда дым и бурление прекратилось, принюхался, ещё раз кивнул и… залпом выпил гремучую смесь.
Я стояла в дверях, вытаращившись на него, как на сумасшедшего, а профессор довольно облизнулся, отставил колбу и, бодро потирая руки, провозгласил:
— Ну что ж, приступим!
Я кивнула и отступила на пару шагов назад.
— Адептка Флен? — приподнял он бровь. — Вы что, боитесь своего профессора?
— Ну, знаете ли… Откуда мне знать, что вы там выпили, — передёрнула я плечами, обнимая и прижимая к себе рецептурник, как спасительную соломинку.
Больше-то хвататься не за что было. Разве что за голову, потому что, кажется, наш новый профессор по боевым практикам того… с головой слегка повздорил, вот так же, как мы с Лютой сегодня. Только мы-то помиримся быстро, а профессор Эйч — не факт.
— Ах это, — приподнял он опустевшую колбу. — Это всего-лишь бодрящий коктейль. В последние дни всё никак не хватает времени на сон, приходится бодриться кардинальными методами. А вы что подумали, адептка?
Я неопределённо пожала плечами и заставила себя переступить порог. И правда, а что я подумала? Всего-то, намешал что-то бурляще-пыхтящее новый профессор и выпил. Живой же остался, и даже не позеленел. Чего я испугалась-то⁈
Я и сама не могла найти ответ на этот вопрос, но в присутствии профессора Эйча чувствовала себя очень некомфортно. Нервы были натянуты, как струна, которая того и гляди лопнет. И тогда… не знаю, что случится, но это явно не понравится ни профессору, ни мне, ни, уж тем более, ректору Адали. А она и так меня из последних сил терпит, исключительно из любви к пожертвованиям, которые щедро отстёгивает в фонд ПИБА мой дедушка по отцу. Самого деда я никогда не видела, но считала глупым отказываться от его «подарков».
Однако, щедрость родственника не безгранична, в отличие от моих разрушительных талантов. Поэтому нужно взять себя в руки, запихать поглубже личные предпочтения и лишние эмоции, отработать наказание, пересдать практикум и перестать уже думать всякие глупости в отношении профессора Эйча. И что за имя такое⁈ Больше на прозвище похоже…
— Вы так и будете стоять у дверей, будто готовитесь сбежать? — поинтересовался профессор, сложив руки на груди. — Или всё же соизволите подойти к рабочей зоне и выслушать задание?
Он указал на стойку с небольшим котелком, притулившуюся в углу, рядом со стеллажом, заставленным ингредиентами. Я вздохнула и поплелась к котелку. Варить зелья не было никакого желания, тем более, в таком настроении. Обязательно же отвлекусь и напортачу.
Бросила рецептурник на рабочий стол, развернулась к профессору и уставилась на… его тапочки, в ожидании, когда они соизволят озвучить задание.