Страница 28 из 89
Дальше пошли исторические факты и даты. Когда по расчётам учёных и магическим экспертизам были построены эти развалины, что известно об их хозяевах, когда по общепринятому мнению иные исчезли, и почему. На этот счёт историки никак не могли договориться, разделившись на три лагеря. Одни считали, что иные вымерли из-за какого-то магического катаклизма. Другие утверждали, что они покинули наш мир, достигнув наивысшего просветления, и отправились исследовать высшие плоскости бытия. А третьи и вовсе склонялись к тому, что никуда иные не делись, просто постепенно выродились и мы являемся их прямыми потомками, деградировавшими магически и не способными постичь их безграничную магию.
Я же склонялась к… столу. Уже и голову уютно на локте устроила, и глаза прикрыла, как получила тычок локтём в бок.
— Смотри, как на тебя похожа, — шикнула мне Люта.
— Кто? — приоткрыла я один глаз.
— Да очнись ты, всё самое интересное проспишь, — зашипела подруга, чем привлекла внимание профессора.
Пришлось поднять голову и сесть ровно. Оказывается, пока я прикладывалась подремать, иллюзорная картинка уже изменилась. И вот я не поняла, это шутка такая, или профессор Галуа издевается?
— Ну, знаете ли, — пропыхтела возмущённо, сверля взглядом преподавателя.
— Вас что-то не устраивает, адептка Флен? — приподнял он седые брови.
— Да, это! — указала пальцем на иллюзорное изображение светловолосого мужчины в длинном сером плаще без рукавов и женщины, в точности похожей на меня, только старше, со странной причёской из множества косичек, скрученных в замысловатый пучок и в причудливой одежде. Расплести косички, сменить наряд необычного фасона на форменное платье и не отличишь!
Профессор посмотрел на свою иллюзию, на меня, опять на иллюзию. Хмыкнул, потеребил бороду и склонился над столом, перекладывая какие-то бумажки.
— И правда, сходство поразительное. А я и не заметил, — пробурчал он, взяв в руки один из листков, старый, потемневший от времени и слегка мерцающий из-за наложенной на него сети стазиса.
Даже подальше в руке его отставил, сравнивая со мной.
— То есть, это вы не нарочно? — уточнила, немного успокоившись.
— Адептка Флен, — укоризненно протянул профессор. — Мне что, по-вашему, пятнадцать лет? Я уже не первое десятилетие демонстрирую адептам изображение с этой гравюры. Единственной в своём роде, кстати. Изображений иных сохранилось очень мало, как вам известно. И тем удивительнее такое забавное совпадение…
— А можно посмотреть? — привстала Люта, вытянув шею.
Мне тоже стало любопытно, едва ли не впервые за всё время на занятиях у профессора Галуа. Но когда он согласно кивнул, разрешая всем желающим подойти и взглянуть не на иллюзию, а на саму гравюру, я осталась сидеть на месте.
Вдруг ужасно разболелась голова, до чёрных пятен перед глазами. А интерес к портрету похожей на меня иной сменился вялым безразличием, сопровождавшим меня на уроках истории с детства. Никогда не любила эту дисциплину…
По окончании лекции все поспешили на следующее занятие, а я поплелась в лазарет. Головная боль всё нарастала, норовя превратить мозг в бесформенное желе.
Магистр Аклис встретил меня доброжелательной улыбкой, выслушал жалобу и заверил, что ничего страшного в мигрени нет. А учитывая пережитый мною недавно стресс, это и вовсе нормально.
На счёт пережитого стресса я могла бы поспорить. Все носятся со мной после случившегося, вон и одногруппники заботой окружили, и мама панику подняла, а я только из-за Эйча и переживаю. Неудачная попытка Акса затащить меня в постель вообще как-то мимо прошла, на фоне нещадно грызущего стыда из-за того, как вела себя с новым профессором. И злюсь я на Эйча, скорее всего, чтобы жгучее чувство неловкости заглушить. Может и голова от того же болит?
— Всё пройдёт, моя дорогая. Отдохни сегодня, подыши свежим воздухом, пока сезон ветров не начался, я предупрежу преподавателей, — похлопал меня по руке магистр. — А если совсем невмоготу будет, вот, — протянул маленький флакончик из тонкого прозрачного стекла, — пару капель на стакан воды и два часа здорового крепкого сна тебе обеспечены.
Я взяла зелье, поблагодарила целителя и пошла на улицу.
Какой адепт откажется от возможности пропустить занятия⁈ Вот и мне мысль о прогулке тоже понравилась, особенно учитывая, что сейчас у нас как раз боевые практики с Эйчем. Ну не готова я вести себя с ним, как ни в чём не бывало. Профессор Эйч вызывает у меня слишком сильные эмоции — стыд, смущение и злость. Бесит он меня, в общем.
А если меня что-то бесит — жди беды. Так что, я лучше погуляю, порадуюсь ещё по-летнему жаркому солнышку, в город схожу.
Поприветствовала как обычно побледневшего при моём появлении привратника господина Клюрчи, улыбнулась встретившемуся у самых ворот академическому секретарю, с деловым видом и папочкой в руке спешащему по своим секретарским делам, и шагнула за территорию ПИБА.
За воротами я сразу почувствовала себя значительно лучше, давящая боль в висках ушла, осталась только липкая тяжесть в затылке. Настроение тут же скакнуло вверх, и я прибавила скорость, спеша окунуться в городскую суету, смешаться с толпой и просто побродить по красивым улочкам, наслаждаясь иллюзией свободы.
Но разогналась я зря… Шаг, второй, третий, ещё с десяток и… Бамс! Я на всём ходу врезалась в защитный пузырь ПИБА, сквозь который раньше проходила, будто его и не было.
Столкновение оказалось болезненным и настолько неожиданным, что я отлетела назад и упала, больно приложившись спиной о мощёную дорожку. Подбежавший господин Клюрчи засуетился вокруг меня, не забыв, впрочем, отправить сигнал о происшествии в ректорат.
А происшествие было просто неслыханным — купол не пропустил адептку! Где это видано, чтобы настроенный на сдерживание магических излишков купол человека не пускал? Да я порой по десять раз за день через него туда-сюда бегала и даже не вспоминала, что он вообще тут есть. Мерцать пузырь только на закате начинает, а днём-то его же не видно совсем… Но зато прочувствовала я в этот раз защитный барьер отменно, на лбу наверняка шишка здоровенная будет. И голова опять разболелась.