Страница 25 из 89
Глава 6
Удивительно, но меня не утомили ни походы по магазинам, ни примерки многочисленных нарядов, большую часть из которых я никогда бы не надела, но спорить с мамой бесполезно, так что пришлось всё перемерять. А уж пирожные и ароматный ягодный чай на свежем воздухе, в уличной чайной под плетёным навесом, и вовсе были выше всех похвал.
— Не передумаешь? — в который уже раз спросила мама, медленно попивая чай и щурясь в лучах касающегося крыш домов солнца.
— Нет, — мотнула я головой. — Ты пойми, я и так звёзд с неба не хватаю, а если ещё и пропущу часть занятий, совсем отстану.
— Ты просто ещё не определилась и не раскрыла свои таланты, — улыбнулась мама. — Как говорил твой отец, нет ничего страшнее и опаснее мага в поиске.
У-у-у, если мама начала цитировать папу, нужно срочно как-то отвлечь её, занять чем-то. Иначе быть беде… для всех окружающих. Вот уж страшнее кого не найти, так это моей мамы в меланхолии. Когда на неё накатывает, можно ожидать чего угодно, от иллюзорных дождя и тумана, до настоящей бури. Мама порой утверждает, что это отголоски дара её деда — очень сильного стихийного мага, а иногда ссылается на прабабку — погодного мага. Но что-то мне подсказывает, что предки тут ни при чём. Просто вот такие мы есть, нестабильные и бесконтрольные. Потому мама меня особо и не наказывает за многочисленные провалы и катастрофы, сама такая…
— Ладно, пора, — вздохнула мама. — К тому же, тебя ждёт твой профессор, — многозначительно покосилась она на меня.
— Он не мой, — в который уже раз буркнула я.
— То ли ещё будет, — подмигнула мама.
Нет, это уже просто невыносимо! Они с Лютой точно сговорились!
Всю дорогу до академии мама щебетала без остановки о каких-то пустяках, не забывая периодически вплетать в ничего не значащую болтовню намёки на то, что мне пора бы уже расцвести и заняться личной жизнью. Ну вот что за мать у меня? Большинство родителей настаивают на учёбе, карьере, чтобы их дети встали на ноги, стали самостоятельными и обеспечили себе стабильное будущее, а моя подталкивает меня в совершенно другом направлении.
Мне очень не хотелось думать, что мама просто не верит в меня, как в мага, вот и хочет хотя бы замуж удачно выдать, но мысли сами лезли в голову. В результате попрощались мы довольно скомкано. Мама суетно рассуждала о том, как много нужно сделать, кому отправить весточку, с кем посоветоваться, у кого проконсультироваться, прежде чем отправляться в верховный суд. Мне же не терпелось помахать ей ручкой и выдохнуть.
Наверное, это плохо, вот так хотеть поскорее выпроводить собственную мать, но как бы я её ни любила, порой её бывает слишком много. Это душит, забивает эмоции и мешает думать. А ещё, в висках начинают стучать молоточки и порой даже щека подёргивается. В общем, я маму люблю, но на расстоянии!
Да и времени оставалось всё меньше. Уже нужно было бежать на ужин, хотя я и не успела проголодаться после пирожных, а потом отработка у профессора Эйча… И вот, пожалуй, я бы, наверное, лучше ещё вечерок с мамой провела, чем оставаться наедине с ним.
Ужинали мы опять дружной компанией, одногруппники всё ещё опекали меня, а вот злопыхатели почему-то быстро успокоились. И даже Морана только пару раз с ненавистью взглянула в мою сторону, воздержавшись от открытой агрессии.
Я долго ковырялась в тарелке, так ничего толком и не съев. Однако вставать из-за стола не торопилась, оттягивая время, насколько это было возможно.
— Тара, а ты не опоздаешь? — с хитрым прищуром поинтересовалась Люта.
Как же бурно она восприняла известие, что моя отработка временно переносится из лаборатории в кабинет профессора. Причины столь эмоциональной реакции остались для меня тайной, но подруге прямо не терпелось отправить меня к Эйчу. Уж не знаю, чего она ждала от этой встречи, но одно было очевидно — моё эмоциональное благополучие волнует её в последнюю очередь.
В итоге к дверям кабинета профессора я подошла раздражённая, обиженная и злая. Двое самых близких людей не понимают меня, не сопереживают, а только подталкивают в совершенно неправильном и недопустимом направлении.
Стук в дверь получился громким и отрывистым. А открыла я её сразу, не дожидаясь ответа. И вот зря я это сделала…
Он стоял посреди кабинета, окутанный голубоватым сиянием и полупрозрачный. Глаза профессора были закрыты, губы чуть заметно шевелились.
Ух ты! Это же высшая форма ментальной магии! Сейчас сознание Эйча было так далеко, что даже телесная оболочка истончилась, частично последовав за ним. Он с кем-то общался, причём по защищённому каналу, о чём свидетельствовало свечение.
И что бы сделала любая здравомыслящая адептка на моём месте? Правильно, тихонько вышла, чтобы не мешать. Но где здравомыслие и где я?
Стало жутко любопытно, с кем это он секретничает? Да ещё и невзирая на защитный купол вокруг академии, через который не так-то просто пробиться. Подошла чуть ближе, в надежде расслышать если не собеседника профессора, то хотя бы разобрать, что говорит он сам. Но его губы продолжали шевелиться абсолютно беззвучно.
Я сделала ещё шаг и остановилась на границе пульсирующего света, опасаясь, что если подойду ещё ближе, меня может утянуть вслед за Эйчем. Подалась вперёд, всматриваясь в его губы — вдруг удастся по ним прочитать.
И мне удалось! Не по губам прочитать, конечно, таким мастерством я не владею. Но я смогла расслышать отдалённые слова, от которых мурашки по спине побежали.
«Как пожелаете, ваше величество…» — вот что я услышала.
Император! Он общается с самим императором! А за такое подслушивание можно и головы лишиться.
Я шарахнулась назад, намереваясь бежать без оглядки, пока не поймали на месте преступления, но была схвачена за руку и замерла, втянув голову в плечи.
Эйч ещё с минуту не прерывал ментальный контакт, продолжая удерживать меня за запястье, а я всё это время тряслась и сочиняла мольбы о пощаде. Но вот он закончил беседу, свечение начало затухать и профессор открыл потемневшие до оттенка грозового неба глаза.
— Вы в курсе, что подслушивать нехорошо, адептка? — поинтересовался профессор Эйч, глядя на меня с прищуром.
— Ммм-ага, — несвязно промычала я, выпучив глаза от страха.
— То есть, вы осознано совершили этот проступок и признаёте свою вину? — приподнял он бровь.
— Н-нет?.. — слегка заикаясь, скорее спросила, чем ответила я.
— Что услышала? — уже не таким менторским тоном поинтересовался он, наконец, отпустив мою руку.