Золотой мальчик

Глава 44

Хейс

Мы с Лейтон собираемся на благотворительный вечер, на котором настоял Джаггер. Поскольку квартира до потолка забита барахлом Фостера, пока тот не подыщет жилье, а мама Лейтон осталась у нее ночевать, чтобы присмотреть за детьми, я снял номер в отеле.

Но Лейтон велела ждать в гостиной, пока прихорашивается – мол, так все будет больше похоже на настоящее свидание, будто я за ней заехал. До смерти хочется плюнуть на прием и провести в спальне столько времени, сколько вообще сможем из себя выжать, но я понимаю: не выйдет.

— Готов? — кричит она из-за двойных дверей, ведущих в спальню.

Я поднимаюсь с дивана и выключаю телевизор, где крутят лучшие моменты матчей. Подхожу к двери и стучу.

— Секунду, — отзывается Лейтон; голос звучит глухо, будто она прикрыла рот ладонями. — Кто там?

Я усмехаюсь.

— Это я.

— Кто «я»?

— Твой кавалер.

— А откуда мне знать, что это правда ты?

— Лейтон, это Хейс. И я очень хочу увидеть свою чертовски горячую девушку при параде, так что, будь добра, открой дверь.

— Расскажи о себе что-нибудь такое, что подтвердит твою личность. Только тогда открою.

— У меня двадцатисантиметровый член, и он стоит колом, мечтая оказаться в той самой киске, которой принадлежит и душой, и телом.

Она заливисто смеется, и дверная ручка поворачивается. Створки распахиваются, являя самую ослепительную, сексуальную и прекрасную девушку, которую когда-либо видел.

— Черт, Лейтон... — я подношу руку к лицу и провожу большим пальцем по нижней губе, пожирая ее глазами. — Ты просто... у меня слов нет.

Она кружится на месте, но платье даже не колышется – настолько плотно оно облегает аппетитные изгибы. Ткань в пол, цвета шампанского – того самого, которое, уверен, мне придется потягивать весь вечер.

— Потеря дара речи – это хороший знак, — говорит она.

Я делаю шаг вперед и кладу ладони ей на бедра.

— Скажи, что ты вырядилась только ради меня. Чтобы мог расстегнуть эту молнию, и мы бы трахались как кролики до самого утра.

Лейтон берет меня за запястья, тем самым убирая мои руки со своих бедер.

— И не надейся. Но, может быть, я загляну в гардеробную.

— Я весь вечер буду ходить за тобой хвостом, как преданный щенок.

Она подходит к кровати, берет клатч и перехватывает его локтем.

— Чем скорее уйдем, тем быстрее вернемся и используем номер по назначению.

— Ты куда умнее меня, — жестом пропускаю ее вперед. Чистой воды эгоизм: так я могу полюбоваться задницей и глубоким вырезом платья на спине. — Надеюсь, хоть сегодня обойдется без драк.

Лейтон смеется. Пока мы идем к лифту и спускаемся в лобби, я не могу отвести от нее взгляда. Но стоит дверям разъехаться, крепко беру ее за руку – пусть каждый придурок в радиусе пятидесяти метров видит, чья она.

Швейцар провожает нас к заказанному автомобилю, я даю на чай и сажусь на заднее сиденье рядом с Лейтон.

Не хочется портить момент, но есть темы, которые можно обсудить только без детей под боком.

— Ты звонила в ту клинику, чей номер был в телефоне Скайлер? — спрашиваю, едва машина отъезжает от отеля и замирает в типичной для центра Чикаго пробке.

— Ах да, все хотела сказать. Это психотерапевт. Но мне ничего не сообщили, кроме того, что врач звонила уточнить насчет назначенной встречи. Даже не сказали, для кого она – для Скай, Патрика или обоих сразу. Но я погуглила: врач специализируется на семейном консультировании, так что, думаю, они собирались идти вместе.

— У них были проблемы? — я удивлен, Лейтон никогда на это не намекала.

Она качает головой.

— Скай ничего не говорила. Я-то думала, у нас нет секретов, но, видимо, ошибалась, — Лейтон хмурится, и я сжимаю ее ладонь. — Перед визитом соцслужбы я убирала туфли и нашла в самой глубине шкафа дорожную сумку: там лежал новый флакон духов и красное белье. А дети обмолвились, что Патрик иногда спал в той комнате.

— По-моемиу, терапия – это нормально. Совсем не гарант, что в браке все шло наперекосяк, — провожу костяшками пальцев по ее щеке.

— Просто обидно, что она не могла поделиться. Я искренне считала их брак образцовым. Идеальная пара, предел мечтаний.

— Может, в ту поездку они и отправились, чтобы снова стать ближе.

Она кивает, прикусывая нижнюю губу. Зная Лейтон, она прокручивает в голове один скверный сценарий за другим. Ей наверняка тяжело – ответов, которые так нужны, уже никогда не получить.

— Ладно, давай просто побудем вдвоем. Нам это редко удается, — она сжимает мою руку.

— Ты восхитительно выглядишь, — я наклоняюсь и целую ее в обнаженное плечо.

Лейтон улыбается от комплимента.

— А ты просто чертовски хорош в смокинге. Чтобы ты знал, — она наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо: — Позже, этой ночью, будешь сидеть в кресле с развязанным галстуком и расстегнутым пиджаком, а я – на коленях у тебя между ног.

Я притягиваю ее за затылок к себе и впиваюсь в губы. Плевать на помаду и на гребаного водителя. Лейтон доводит меня до исступления.

Шофер деликатно прочищает горло, затем раздается стук в окно. Кажется, приехали.

— У тебя помада, — Лейтон проводит большим пальцем по моим губам.

Безумно хочется снова начать умолять ее, чтобы машина просто развернулась и поехала обратно. Но Лейтон заслужила выход в свет – вечер, который не ограничивается походом в кафе-мороженое или лавку с печеньем, на которой мы в последнее время помешались.

Я выхожу из машины и подаю ей руку.

Можно подумать, Лейтон всю жизнь только этим и занималась – с каким безупречным изяществом позволяет вывести ее из салона. Мы входим в зал рука об руку. Проходя регистрацию, замечаю среди гостей ребят из «Чикаго Фэлконс» и «Гризлис».

Меньше всего на свете хочу здесь находиться, но мы позируем для фото, как того требует Джаггер, и ведем светские беседы. Рука ни на секунду не покидает ее талии. Единственная фальшь сегодня – это попытки изобразить, будто нам действительно хочется проводить здесь время.

После ужина, когда начинаются танцы, ладонь Лейтон сползает на мою задницу – как раз в тот момент, когда болтаем с Роуэном и Кайли Лэндри, которые уже собрались уходить. Почти все «Фэлконс» сваливают вскоре после десерта, оправдываясь нянями и ранними подъемами.

— Нам нужен ребенок, — ворчу я.