Страница 58 из 110
Глава 30
Хейс
Возможно, я совершаю ошибку, но Лейтон доверила мне свои страхи. Она была предельно честна и заслуживает того же в ответ.
Лейтон придерживает дверь, и я диктую код от домофона, чтобы подняться на крышу. Бар наверху закрыт – сегодня матчей нет, а на время игр на «Уэббер-филд» его арендуют только под частные вечеринки. Отдельный вход ведет прямиком в зал с панорамными окнами, через которые можно выйти к трибунам на крыше.
— И как тебе только разрешили войти? — спрашивает она.
— Купер Рейс из «Гризлис» владеет зданием, он и дал код.
Лейтон оборачивается, изумленно приоткрыв рот.
— У вас, профессиональных спортсменов, какое-то тайное общество, о котором мы и не подозреваем?
Я усмехаюсь, и мы выходим из бара, поднимаясь по ступеням к креслам.
— Он отличный парень. Раньше жил здесь. Давным-давно, еще до того, как обзавелся семьей.
Мы с Купером видимся редко, впрочем, как и с остальными ребятами из «Гризлис» или «Фэлконс». Они вовсю наслаждаются «долго и счастливо». Что ж, рад за них.
— Чувствую себя героиней какой-то романтической комедии: доступ «для избранных», все дела, — Лейтон хихикает, озираясь по сторонам так, будто боится что-то упустить. — Всегда гадала, каково это – сидеть на таких крышах.
— Как-нибудь приведи детей. Я достану билеты, — жду, пока Лейтон выберет ряд, и, к моему удивлению, она забирается на самый верх.
— Им бы очень понравилось, — она усаживается посередине ряда, не отрывая взгляда от поля внизу. Я протягиваю бутылку воды, Лейтон забирает миску с попкорном и ждет, пока я устроюсь рядом.
Замечаю, что она все еще в медицинской форме.
— Я мог бы дать тебе что-нибудь переодеться.
— Ты хоть раз в жизни примерял хирургический костюм? — она закидывает ноги на спинку переднего кресла и открывает воду.
— Предпочитаю оставлять это профессионалам, — я тоже откидываюсь на спинку. Прошло уже много месяцев, но до сих пор не верится, что играю на том самом поле, за матчами на котором наблюдал все детство. И что люди заполняют эти трибуны во многом ради того, чтобы увидеть мою игру.
— Достану комплект. Тебе понравится, они жуть какие удобные, — Лейтон запускает руку в миску, подбрасывает в воздух зернышко попкорна и ловко ловит ртом.
— Поделишься?
Лейтон зачерпывает еще горсть и протягивает миску мне.
— Ну, и зачем я здесь? — Лейтон встречается со мной взглядом.
Никогда не считал себя скрытным, но в последнее дни явно тяну время. Мне хочется открыться ей, довериться. Я знаю, Лейтон не станет трепать о моих слабостях, но легче от этого не становится.
— Ты что, не видишь игроков на поле?
Она смеется и прижимается головой к моему плечу – лишь на миг, а затем снова выпрямляется и принимается за попкорн. И все же молчит, ждет, когда я прерву тишину и объясню наконец, зачем она здесь. Зачем притащил смотреть на пустое бейсбольное поле.
— В прошлом году...
— Нет! — ее ноги соскальзывают со спинки переднего кресла, Лейтон разворачивается ко мне и кладет ладонь на бедро. — Я же сказала: не нужно оправдываться.
— Я сам хочу.
— Мое мнение о тебе это не изменит – а оно, надо признать, весьма лестное. Ту чушь в подворотне я несла только из-за собственных заскоков и страха. Ты ничего не должен. Никаких объяснений.
— Вот поэтому я и хочу рассказать.
Она мягко улыбается, ведя ладонью вниз по моему бедро. В штанах все напрягается. Будь Лейтон моей, я бы уже, наверное, прикидывал, как поудобнее ее трахнуть на этих дурацких жестких креслах.
— Хорошо. Если тебе правда этого хочется, — голос звучит мягко, нежно.
Я смотрю на зеленую траву, на рыжие дорожки между базами, на пустые трибуны стадиона.
— В начале прошлого года мне и так было несладко. Я бесился, что не взял «Золотую Перчатку», и вечное желание всем все доказать только сильнее обострилось.
— Желание доказать? — она хмурится. — Никогда бы не подумала...
— Все началось давным-давно, еще при тренере Линдене.
— Ну и мудак же он был, — ей ли не знать: он вел в школе физкультуру и основы здоровья.
— В общем, он в меня не верил. Заявлял, что нужен только для того, чтобы питчер на моем фоне выигрышно смотрелся. И постоянно мудрил со временем на поле.
Лейтон отпивает воды из бутылки.
— Но разве ты не вошел в сборную штата?
Я киваю.
— В выпускном классе, когда Линден уже ушел на пенсию. Но слова о том, что из меня ничего не выйдет, намертво засели в голове. А потом, когда после колледжа попал в низшую лигу, меня и вовсе отдали в довесок при обмене другого игрока, — пожимаю плечами, вспоминая, как сомневался в себе и собственной ценности. Думал, вообще никогда не выйду на профессиональное поле. — В нашей профессии хватает взлетов и падений.
— Но ты выстоял. Тебя обожает столько фанатов, Хейс. Ты доказал, что Линден ошибался. Добился своего.
Я смеюсь, и смех звучит до омерзения фальшиво.
— Я никогда не брал «Золотую Перчатку». За всю карьеру не получил ни одной серьезной награды. Да, играю стабильно и ровно, если не считать прошлый год, но я – расходный материал. Поэтому «Кольтс» и подписали меня всего на сезон. Просто тянут время, пока не подвернется какой-нибудь молодой и дерзкий кэтчер, и тогда я вылечу.
— Это не так, — возражает она. — Им повезло, что ты есть.
Я вскрываю пачку «Твикса» и достаю одну палочку.
— Короче, я был в бешенстве: выдал лучший год в лиге, а «Золотую Перчатку» все равно отдали другому. Я всегда верил: если пахать до седьмого пота, награда придет, но в моем случае это не сработало. И тогда решил, что насрать. Я уже вовсю уходил в штопор, когда на выездную игру внезапно приехали отец с матерью, — я протягиваю упаковку. — Извини, в следующий раз затарюсь «Твиксами» и для тебя.
Лейтон улыбается – так, будто просит не пытаться отшутиться, – но одну палочку все же берет.
— То, что они приехали на выезд не в Чикаго, сразу меня насторожило. Но Келли с ними не было, и я подумал: будь что-то совсем плохое, она бы тоже примчалась.
Помню, как хотел написать Келли из раздевалки перед ужином, который перевернул всю мою жизнь. Но решил, что раз я старший, родители сначала все расскажут мне, чтобы помог сестре с этим справиться. Оказалось, я узнал последним.