Страница 47 из 110
Как только они уходят, родители снова накидываются на меня: обнимают за плечи, тискают и клянутся, что будут рядом, что бы ни понадобилось.
— Спасибо, мам, пап. Постарайтесь не поубивать друг друга по дороге на парковку, — затем обнимаю тетю Ирис. — Спасибо огромное, что приехали.
— Ну что ты, милая. Я сделаю для тебя все, что в моих силах.
И я знаю, что так и будет. Она самая добрая женщина из всех, кого я когда-либо встречала – полная противоположность матери. Из-за чего всегда задавалась вопросом: а не была ли и моя мама когда-то такой же, и это просто жизнь с отцом сделала ее такой циничной?
Но, к сожалению, тетя Ирис ничем не сможет помочь – сейчас мне вообще вряд ли кто-то поможет. Это моя битва, и только моя. Что бы там ни думал Хейс.
— Ладно, пока, всем. Мне нужно поговорить с Хейсом.
— О да, Хейс, — встревает отец. — Я совсем забыл представиться. Ленни Синклер, отец Лейтон.
— Да, сэр, я знаю, кто вы. Рад познакомиться, — Хейс протягивает руку, и отец пожимает ее. — Честно говоря, я с удовольствием возьму на себя финансовые...
— О нет, пусть он сам заплатит. Для него это способ выразить любовь, — заявляет мама.
Я вздыхаю. Я привыкла краснеть за родителей, но в присутствии Хейса становится еще более неловко.
— Мисс Синклер, рад был снова вас видеть, — Хейс делает акцент на слове «мисс», и я понимаю, что у них уже был на эту тему разговор или даже лекция.
— Да, конечно. Я вижу, дети в порядке, так что приятно знать, что вы смогли их уберечь, хотя для этого и понадобилась помощь двоих бейсболистов.
Я отгоняю родителей взмахом руки.
— Может, пойдете перекусите и избавитесь от злобного настроения из-за голода? Нам с Хейсом нужно поговорить.
Родители наконец-то уходят, перед этим, как всегда, чуть не подравшись за право обнять меня подольше и расцеловать в обе щеки.
Я еще раз обнимаю тетю Ирис, и она заверяет меня, что все наладится.
— Все будет хорошо.
Можно мне хоть каплю ее оптимизма?
Когда они скрываются из виду, Хейс переплетает пальцы с моими.
— Идея насчет еды звучит заманчиво, — я смотрю на наши руки, и он тихонько смеется.
— Никогда не знаешь, кто смотрит. Нужно играть роль до конца, так ведь?
Пока он выводит меня из здания суда, мы оба молчим, но от сцепленных рук по телу разливается чувство безопасности. Впервые за сегодняшний день не чувствую себя такой одинокой. И как бы хотелось, чтобы это было к лучшему.