Страница 28 из 58
Четок у него не было, и он стал повторять «Pater noster» и «Ave Maria», загибая пальцы, но как вода проливается из уст тяжко больного, так и молитва не достигала сердца. В сущности, его больше занимали стражники, болтавшие под дверью хижины. Чему они так радуются? Мысли его вновь возвратились к освещенной оливковой роще, к людям, державшим пылающие черным пламенем факелы, равнодушным к судьбе Иисуса. Те стражники тоже были людьми. И тоже были безразличны к судьбе другого человека… «Истинный грех, – подумал он, – это вовсе не ложь, не кража. Грех – это равнодушие, позволяющее одному человеку попирать жизнь другого, нимало не думая о тех муках, что он причиняет…» И тут молитва зазвучала из самых глубин его сердца.
Внезапно на прикрытые веки упал луч света. Кто-то осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыл дверь. Родригес успел поймать устремленный на него взгляд узеньких, недобрых глаз. Но когда он поднял голову, человек мгновенно исчез.
– Говоришь, он ведет себя смирно? – спросил незнакомый голос у стражника, только что заглядывавшего в дверь. В ту же минуту дверь отворилась. В потоке света, хлынувшем в хижину, возникла фигура самурая – не того старого, а другого, без меча.
– Сеньор… – позвал он.
Он говорил по-португальски. С причудливым акцентом, с запинкой, но сомневаться не приходилось – то был безусловно португальский язык.
Родригес вслушался – да, в его речи встречались ошибки, но смысл сказанного был совершенно ясен.
– Не удивляйтесь, – продолжал незнакомец, – в Хирадо и Нагасаки много переводчиков. Но вы, падре, свободно владеете японским? Угадайте же, где я выучил португальский? – Он болтал, не дожидаясь ответа и непрерывно обмахиваясь веером, так же, как давешний самурай.
– Стараниями португальских падре в Ариме, в Амакусе, в Омуре были созданы семинарии. Но это вовсе не означает, будто я – вероотступник… Да, я крестился, но, разумеется, с самого начала не собирался стать монахом и вообще христианином. В наше время для сына рядового неимущего самурая только учение – путь к преуспеванию.
Японец усиленно подчеркивал, что не является христианином. Родригес с бесстрастным лицом слушал болтовню гостя.
– Почему вы молчите? – с некоторой досадой спросил тот. – Падре всегда презирали нас, японцев. Я знал одного падре, его звали Кабраль – так тот нас и за людей не считал. Приехал в Японию, а сам насмехался над нашими жилищами, над языком, высмеивал нашу пищу, наши обычаи. Даже выпускников семинарии отказывался вводить в сан.
По мере того как он вспоминал, незнакомец все более распалялся. «Гнев этого человека, в общем-то, не лишен основания», – подумал Родригес. Он помнил, что рассказывал о преподобном Кабрале падре Валиньяно, как сокрушался, что из-за его высокомерия Церковь теряет священнослужителей и верующих…
– Я не похож на Кабраля.
– В самом деле? – Собеседник негромко рассмеялся. – Что-то не верится…
– Почему?
В сумраке было невозможно разглядеть выражение лица посетителя. Но Родригесу было достаточно этого тихого смешка, чтобы в полной мере ощутить его гнев и злобу. Служба священника научила его понимать человеческие чувства, слушая с закрытыми глазами исповедь прихожан. «Он стремится отмежеваться не столько от падре Кабраля, сколько от собственного прошлого», – смутно подумал он.
– Не хотите ли выйти на воздух? Я думаю, падре больше не будет убегать и скрываться…
– Почем знать?.. – Родригес улыбнулся. – Я не святой. Меня тоже пугает смерть.
– Нет-нет… – Японец тоже улыбнулся в ответ. – Раз вы понимаете это, прошу выслушать меня до конца. Из-за вашего безрассудства могут пострадать люди. Мы называем такую храбрость «слепой». Вообще-то среди падре часто встречаются люди, одержимые таким чувством; они совсем не думают о том, какие беды они несут японскому народу.
– Неужели миссионеры доставляли вам одни неприятности?
– Когда человеку навязывают то, что ему совершенно не нужно, у нас это называется горе-благодеяние. Христианская вера – такой же подарок. У нас есть собственная религия. И мы не нуждаемся в чужеземном учении. Я тоже изучал в семинарии догматы христианской веры. И, по правде сказать, не нашел в них ничего, что могло бы пригодиться японцам.
– У нас с вами разные взгляды, – тихо ответил Родригес. – Иначе я не проделал бы такой долгий путь…
Это был его первый диспут с японцем. Скольким миссионерам доводилось вести дискуссию с японскими буддистами? Падре Валиньяно предупреждал, что не следует недооценивать ум японцев. Они весьма сильны в споре.
– В таком случае позвольте спросить… – Переводчик в упор взглянул на Родригеса. – Христианские проповедники говорят, будто Дэус – неиссякаемый источник величайшего милосердия, добродетели и добра, а наши будды и божества – всего лишь обычные смертные и потому не имеют достоинств такого рода. Вы тоже так полагаете, падре?
– Будда, подобно вам, не может избегнуть смерти. В этом его отличие от Творца.
– Падре не знает учения Будды – только поэтому так говорит. В сущности, далеко не все будды – смертные люди. Да будет вам известно, у Будды есть три «тела» – «хоссин», «хоодзин» и «оогэ». «Оогэ» может являться в бесчисленном множестве ипостасей, неся спасение и божественные милости роду человеческому. Но Будда «хоссин» не имеет ни начала ни конца, он вечен и неизменен. Вот и в священных сутрах написано, что Будда вечен и постоянен. Полагать, будто все будды смертны, падре, могут лишь христиане, а японцы так не считают.
Все это переводчик выпалил одним духом, словно затвердил наизусть. «Наверное, долгие годы оттачивал эти фразы, чтобы сразить в дискуссиях миссионеров, – вот и сыплет мудреными словами, которые и сам-то едва ли понимает…» – подумал Родригес.
– Значит, вы утверждаете, что все существует само по себе и мир не имеет ни конца ни начала… – Родригес старался нащупать уязвимое место в рассуждениях противника. – Ведь вы именно так считаете, верно?
– Именно так.
– Однако все неживое не способно двигаться самостоятельно, если только некто – или нечто – не стронет его с мертвой точки. Откуда и как появились будды? Больше того, я готов допустить, что им свойственно милосердие, но объясните мне, как же был создан весь этот мир до их появления? Христианский Бог предвечен, Он сотворил человека и дал жизнь всему сущему.
– Выходит, христианский Бог сотворил и злодеев, это вы хотите сказать? Получается, ваш Дэус творит зло?.. – Переводчик засмеялся с видом победителя.