Страница 9 из 76
Глава 4
Глава 4
Солнце только начинало золотить воду у горизонта, а Сольми уже стояла у печи. Она не спала всю ночь — не из-за страха, нет. Страх стал её постоянным спутником за эти три года, она научилась засыпать с ним в обнимку, как с плюшевым мишкой. Сегодня мешала не тревога. Сегодня мешало другое.
Она вспоминала клеймо на груди Тэхёна.
Синее, светящееся, пульсирующее в такт сердцу. Она никогда не видела ничего подобного. В стае отца клеймо использовали только для преступников — выжигали на спине, чтобы каждый знал: этот волк нарушил закон. Но Тэхён носил своё клеймо на груди — там, где сердце. Добровольно. Ради клятвы. Ради неё.
«Идиот», — подумала Сольми, отмеряя муку для утренней партии круассанов. «Красивый, сильный, верный идиот. Такие умирают первыми».
Она замесила тесто жестче обычного — руки работали с яростью, которую она не могла выплеснуть иначе. В три часа ночи она уже испекла первый противень булочек с корицей. В четыре — слойки с яблоком. В пять — хлеб с оливками и розмарином, который пах так, что даже мёртвый бы проснулся. К шести её маленькая печь гудела, как растревоженный улей, а на стойке выросла целая гора выпечки.
Запах поплыл по набережной. Чайки взбесились. Сосед-рыбак, старик Ким, высунулся из своего сарайчика и закричал:
— Сольми-я! Ты всю улицу с ума сводишь! Что за праздник?
— День рождения у меня, — крикнула она в ответ. Враньё. Но объяснять, что она кормит сорок оборотней в горах, было глупо.
Старик засмеялся, помахал рукой и ушёл чинить сети.
Солнце поднялось выше.
В 6:47 дверь звякнула.
Тэхён вошёл один. Без Мины, без свиты, без охраны — в лёгкой серой футболке и выцветших джинсах, с тёмными кругами под глазами и чашкой кофе из соседней забегаловки в руке. Сольми нахмурилась.
— Ты посмел прийти сюда со своим кофе?
— Твоё кафе открывается в семь, — ответил он спокойно, делая глоток из картонной кружки. — А я не мог ждать. Твой кофе — лучший в городе. Но ждать до семи я тоже не могу.
Он поставил свою картонную кружку на стойку. Сольми молча взяла её, вылила остатки в раковину. Сполоснула и поставила перед ним новую — керамическую, ручной работы, ту, которую берегла для особенных гостей.
— Садись, — сказала она. — И не приноси больше этот мусор в моё кафе.
Тэхён улыбнулся — той улыбкой, от которой у неё подкашивались колени. Сел за тот же столик у окна. На столе уже стояла тарелка с горячими булочками, масло, мёд и маленький букетик полевых цветов в молочном кувшине. Сольми не знала, откуда взялись цветы. Может, поставила сама в трансе. Может, Тэхён принёс. Она уже ни в чём не была уверена.
— Сорок человек, — сказала она, не глядя на него. Пальцы перебирали край фартука. — Ты сказал, они в горах. Как я доставлю им еду? У меня нет машины. Нет денег на бензин. Нет даже нормальной сумки.
— У тебя есть я, — ответил Тэхён, макая булочку в мёд. — И Мина. И ещё несколько человек, которые появятся сегодня к полудню. Мы организуем транспорт. И сумку. И всё остальное. Твоя задача — печь. Печь так, как умеешь только ты.
— А если клан Пэк выследит меня через эту еду? Через запахи? Через перемещения? Они не тупые, Тэхён. У них есть маги, ищейки, информаторы.
Тэхён перестал жевать. Посмотрел на неё долгим, серьёзным взглядом — тем самым, от которого хотелось то ли убежать, то ли броситься в объятия.
— Сольми, — сказал он тихо. — Они уже знают, что ты в Пусане. Мы вчера перехватили сообщение. Клан Пэк стягивает силы к побережью. Твоё кафе — под колпаком. Вопрос не в том, узнают они или нет. Вопрос в том, успеешь ли ты собрать свою собственную стаю до того, как они придут за тобой.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Сольми оперлась руками о стойку, боясь, что ноги не удержат.
— Почему ты не сказал вчера?
— Потому что вчера ты была готова бежать. Сегодня — нет. Сегодня ты стоишь и слушаешь. Сегодня ты печёшь хлеб для сорока голодных волков. Сегодня — ты уже не одна.
Она закрыла глаза. Вдохнула глубоко — сквозь запах выпечки, кофе и моря, сквозь запах кедра и дождя от мужчины напротив. И внутри, в самой глубине грудной клетки, что-то шевельнулось. Тёплое. Живое. Совсем маленькое — размером с лунный камень.
— Ладно, — сказала она, открывая глаза. — Где встреча? И во сколько мне быть с хлебом?
Тэхён улыбнулся. Достал из кармана ключи с брелоком в виде волчьей головы.
— Через час. Я отвезу тебя сам.
Снаружи, на подоконнике, свернулся серебристый кот. Он пришёл снова — беззвучно, как утренний туман. И смотрел на Сольми золотыми глазами, в которых отражалось её собственное будущее.