Страница 46 из 76
Глава 23
Глава 23
Они вернулись в лагерь к вечеру следующего дня. Дорога далась тяжело — раны давали о себе знать, силы восстанавливались медленно. Но Сольми шла. Шаг за шагом, не жалуясь, не останавливаясь. Тэхён нёс её вещи, а Сольми — папку с документами, которую она не выпускала из рук даже во сне.
Лагерь встретил их тишиной. Слишком уж громкой тишиной — даже ветер, казалось, затаил дыхание. А потом из-за деревьев выбежала Мина — маленькая, гибкая, с пепельными волосами, которые развевались на бегу. Она остановилась в двух шагах от Тэхёна, посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом, а потом просто упала в его объятия.
— Ты живой, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Ты живой, дурак!
— Живой, — ответил Тэхён, гладя её по голове. — Прости, что заставил ждать.
— Заткнись. Ты вернулся. Это главное.
Мина отстранилась, вытерла глаза — быстро, будто стесняясь слёз — и перевела взгляд на Сольми. В её глазах была боль. И вопрос, который она не решалась задать.
— Чон Пэк мёртв, — сказала Сольми, не дожидаясь вопроса. — Мы убили его. Но мы потеряли Пак Чхана. И Кан Донсу. И ещё семерых волков.
Мина замерла. Её лицо побледнело, но она не отвела взгляда.
— Донсу? — переспросила она. — Это же, кажется Бета твоего отца? Он что, тоже был в плену у Чон Пэка? Целых три года.
— Он умер как воин, — ответила Сольми. — Он отдал свою жизнь, чтобы мы могли бежать. Благодаря ему я узнала о том, что отец собирал компромат на Чон Пэка.
Сольми подняла папку с документами. За неё она держалась, как за спасательный круг. Словно если она выпустит папку из рук, то всё будет зря. Все жертвы будут зря. Но она не имела права допустить этого. Поэтому она будет держать её до тех пор, пока не сможет передать её тем, кому нужно.
— Это доказательства. Преступления Чон Пэка перед всеми оборотнями.
Из глубины лагеря вышел дед Кан. Он шёл медленно, опираясь на посох, но его жёлтые глаза были ясными и внимательными. Он остановился перед Сольми, посмотрел на неё долгим, мудрым взглядом — и вдруг опустился на одно колено.
— Дед Кан? — удивилась Сольми. — Что вы делаете?
— Присягаю на верность своей альфе, — ответил старик. — Ты сделала то, что не мог сделать никто. Ты уничтожила нашего врага. Ты принесла нам правду. Теперь ты — наша альфа.
За ним опустились на колени остальные. Все, кто был в лагере. Сольми смотрела на них — на этих израненных, голодных, выживших волков, которые верили в неё, — и чувствовала, как слёзы снова подступают к глазам.
— Встаньте, — сказала она хрипло. — Пожалуйста. Не надо опускаться на колени. Я — не альфа. Я — просто пекарь. Просто девочка, которая хотела, чтобы её не убивали.
— Ты — альфа, — сказал дед Кан, поднимаясь. — Может быть, не по силе. Но по сердцу — да. А в мире, где клан Пэк сжёг уже столько сердец, другого выбора у нас нет.
Сольми не стала спорить. Она устала спорить. Она просто кивнула и позволила Мине обнять её — крепко, по-волчьи, до хруста в рёбрах.
— Ты вернулась, — прошептала Мина. — Ты вернулась к нам.
— Я обещала, — ответила Сольми. — Я всегда держу обещания.
Они прошли в центр лагеря, к костру, который уже горел, разгоняя вечернюю тьму. Сольми села на бревно, прижала папку к груди и начала рассказывать. Всё. С самого начала. Как её похитили, как она сидела в камере, как Кан Донсу сидел с ней через стену. Как они бежали через подземную реку. Как Чон Пэк настиг их. Как погибли её друзья. Как она убила альфу клана Пэк.
Лагерь слушал молча. Только дети, которые не понимали, о чём речь, играли в стороне, и их смех казался неуместным, почти кощунственным в этом разговоре о смерти и мести.
— Документы, — сказала Сольми, когда закончила. — Это то, что поможет остановить все эти бесчинства. Это то, за что умирали наши друзья. Здесь — доказательства того, что Чон Пэк продавал оборотней людям. На опыты. На смерть. Здесь — имена тех, кто был к этому всему причастен. Имена тех, кто получал деньги. Имена тех, кто закрывал глаза.
Она раскрыла папку, и в свете костра все увидели страницы, исписанные мелким почерком, фотографии, банковские выписки, письма.
— Мы должны придать это огласке, рассказать об этом, — сказала она. — Каждой стае. Каждому одинокому волку. Даже людям, если потребуется. Правда должна стать известной.
— Ты понимаешь, что это значит? — спросил дед Кан. — Если ты обнародуешь эти документы, ты станешь врагом не только для клана Пэк. Ты станешь врагом для тех, кто был причастен к этой схеме. Высокопоставленные чиновники, банкиры, политики. Они не простят тебе этого.
— Я знаю, — ответила Сольми. — Но если я ничего не сделаю, то все эти жертвы будут напрасны. Я не могу этого допустить.
— Тогда мы сделаем это вместе, — сказал Тэхён. — Ты не одна.
Сольми посмотрела на него. В его глазах горела та же решимость, что и в её собственных.
— Хорошо, — сказала она. — Мы сделаем это вместе.
Они начали готовиться к обнародованию документов на следующее утро. Сольми провела бессонную ночь, перечитывая каждую страницу, запоминая каждое имя. Но чем больше она вчитывалась в строки, тем сильнее понимала: она не знает главного. Она не знает, что даёт лунный камень на самом деле. Почему все так жаждут им владеть. Почему Чон Пэк убил её родителей. Почему её мать зашила камень ей под сердце.
На рассвете она приняла решение. Она снова пойдёт к ведьме.
— Ты уверена? — спросил Тэхён, когда она сказала ему о своём намерении. — Мы только вернулись. Ты едва стоишь на ногах.
— Я должна, — ответила Сольми. — Я не могу воевать с врагами, не зная, за что я воюю. Если я не пойму природу камня — я никогда не пойму, как его защитить.
Тэхён хотел возразить, но передумал. Он знал этот взгляд — упрямый, горячий, не терпящий возражений.
— Я пойду с тобой, — сказал он.
— Нет, — Сольми покачала головой. — Ты нужен здесь. Лагерю нужен защитник. А мне нужен ответ. Только я и ведьма.
Она ушла до рассвета. Шла по старой тропе через лес, туда, где стояла хижина ведьмы — покосившаяся, поросшая мхом, пропахшая травами и древней магией. Дверь открылась прежде, чем она успела постучать.
— Я знала, что ты придёшь, — сказала ведьма. Она стояла на пороге, закутанная в длинную чёрную шаль, с седыми прядями, выбивающимися из пучка. Её глаза — один карий, один мутно-голубой — смотрели на Сольми с пониманием, которое было старше любых слов.
— Мне нужно знать, — сказала Сольми, переступая порог. — Какие функции у лунного камня на самом деле? Почему все так жаждут им владеть?