Страница 38 из 76
Глава 19
Глава 19
Лес встретил их холодом и тишиной. Горы Канвондо жили своей жизнью — древней, равнодушной к человеческим и волчьим войнам. Сосны тянулись к небу, цепляясь корнями за камни, и в их кронах ветер пел что-то тоскливое, бесконечное. Сольми шла, опираясь на руку Тэхёна, и с каждым шагом чувствовала, как силы возвращаются — медленно, по капле, но возвращаются.
Кан Донсу вёл отряд. Старый волк двигался уверенно, несмотря на три года в камере, — память тела оказалась сильнее пыток. Он оборачивался, всматривался в сумерки, принюхивался, и иногда его жёлтые глаза вспыхивали в темноте.
— Уже близко, — сказал он через час пути. — За следующим хребтом. Там ручей, а за ручьём — хижина. Если её не сожгли.
— Чон Пэк знает о ней? — спросил Пак Чхан.
— Не думаю, — Донсу покачал головой. — Твой отец, Сольми, был осторожен. Он не водил в те места никого, кроме меня. И тебя, конечно.
— Мама тоже знала о хижине, — тихо подтвердила Сольми. — Как-то раз мы были там всей семьёй. Это был наш семейный секрет.
Тэхён сжал её ладонь. Она не отняла.
Они перевалили через хребет, и перед ними открылась небольшая долина. Луна уже взошла, залив всё серебристым светом. Ручей блестел, как змеиная кожа, а за ним, прижавшись к скале, стояла хижина.
Старая, покосившаяся, с провалившейся крышей и выбитым окном — но стояла. Трава вокруг вымахала по пояс, дверь покосилась, но не сгнила. Сольми узнала её сразу. Сердце забилось чаще, и камень внутри отозвался — теплом, почти жаром.
— Здесь, — прошептала она, вырываясь вперёд.
— Осторожно, — Тэхён не отпустил её руку. — Мало ли, Чон Пэк мог установить ловушки.
— Не мог, — ответил Донсу. — Он не знает об этом месте. Никто не знает.
Хижина и вправду была настолько не приметна среди скал, словно была их продолжением. Если о расположении хижины не знать, то можно её даже не заметить.
Они вошли в хижину. Внутри было темно, холодно, пахло сыростью и гнилым деревом. Ондоль* отсырела, диван сгнил, стол покрылся мхом. Сольми прошла в центр комнаты, огляделась.
— Что ты ищешь? — спросил Тэхён.
— Ключ, — ответила она. — В детстве отец говорил, что как только я вырасту, смогу найти здесь сокровища. В самом тайном месте. Туда, куда никто не додумается заглянуть. И пока я была ребенком, я думала что речь идёт о золоте. Мы с отцом любили играть в пиратов. И только находясь в плену, погрузившись в медитацию, я вспомнила этот разговор с ним.
Она подняла голову. Люстра — кованая, старая, с одним уцелевшим плафоном — висела на крюке, вросшем в потолочную балку. Сольми помнила эту люстру. Она видела её в трансе, в медитации, сотни раз.
— Помоги мне, — сказала она Тэхёну. — Я не дотянусь.
Тэхён подхватил её за талию, приподнял. Сольми дотянулась до люстры, ощупала плафон. Он был холодным, шершавым — и вдруг под пальцами что-то щёлкнуло. Плафон открутился. Внутри, в углублении, лежал ключ.
Старый, бронзовый, с волчьей головой на конце. Такой же, как в её воспоминаниях.
— Это он, — прошептала Сольми, сжимая ключ в кулаке. — Папа… я нашла.
Тэхён опустил её на пол. Она стояла, дрожа, и смотрела на маленький бронзовый предмет в своей руке. Слёзы текли по щекам — но она не вытирала их. Нужно было дать вход эмоциям.
— Что он открывает? — спросил Пак Чхан.
— Не знаю, — ответила Сольми. — Но отец сказал, что однажды это спасёт меня. Или весь клан. Он не уточнил.
— Загадки твоего отца всегда были слишком сложными, — усмехнулся Кан Донсу. — Но он никогда не говорил просто так. Если он оставил тебе ключ — значит, он нужен.
Когда все начали разбредаться. Кто по углам хижины, ища удобное место для отдыха. Кто решил заступить в караул, чтобы контролировать территорию вокруг хижины. Кан Донсу отвёл Сольми в самую уединенную часть хижины.
— Слушай Сольми, — сказал Донсу. — У твоего отца был план. Не просто спрятать лунный камень — он хотел уничтожить Чон Пэка навсегда.
— Как? — спросила Сольми.
— Я предполагаю, что где-то в хижине, есть тайник. Не тот, где ты нашла ключ — другой. Нам нужно обыскать хорошо хижину, пока есть время. У твоего отца были документы. Доказательства. Чон Пэк не просто убивал — он заключал сделки с человеческими корпорациями. Продавал им оборотней. На опыты.
Сольми похолодела.
— Отец знал про такое и бездействовал?
— Он собирался обнародовать это. Но Чон Пэк узнал и ударил первым. — Донсу смотрел в пространство, как будто погружаясь в транс, вспоминая прошлое. — Твой отец не успел. Но ты можешь успеть. Нужно найти документы. И показать их старейшинам. Людям. Всем, кто захочет слушать. Правда — единственное оружие, против которого Чон Пэк бессилен.
— Давайте не будем терять время, — сказала Сольми и уже было собралась направить всё своё внимание на поиски тайника.
— Ещё… — Донсу сжал её руку, останавливая. — Ключ, который ты нашла — я уверен, что он не от тайника с документами. Он от артефакта. Твой отец владел древним оружием, которое может убить любого оборотня. Даже альфу. Я думаю, что он спрятал его где-то в горах.
— Где? Где он спрятал его?
— Я хотел бы тебе помочь, девочка, но твой отец не доверял все свои секреты. Он рассчитывал, что расскажет только тебе о них. — С грустью о прошлом сказал Кан Донсу. — Он верил в то, что ты станешь самой отважной альфой своей стаи.
Сольми решила, что вместо того, чтобы предаваться горю, лучше обследовать хижину. Она долго думала, где отец мог сделать тайник. Начала простукивать половицы. Прошла по всей хижине, но безуспешно. Переключилась на стены, в те места что казались ей особо подходящими для тайника. Но и там ничего.
В горах, особенно в местах, где росли вековые сосны темнота наступала рано. Им нужна была спокойная ночь, чтобы набраться сил. Они решили заночевать в хижине. Поделились на небольшие группы, чтобы дежурить сменяя друг друга за ночь. Ондоль в хижине не разжигали — боялись, что дым привлечёт ищеек. Жались друг к другу, согреваясь дыханием и телами. Сольми сидела между Тэхёном и стеной, укрытая его курткой, и слушала, как бьётся его сердце.
— Ты будешь спать? — спросил он шёпотом.
— Не могу, — ответила она. — Боюсь, что если усну — проснусь снова в камере.
— Не проснёшься. Я рядом.
— Ты не можешь быть рядом всегда.
— Могу, — он поцеловал её в макушку. — А вот ты, попробуй только уйти.