Страница 31 из 76
Они помолчали. Где-то в лесу ухнула сова. Костер потрескивал, выбрасывая вверх искры, которые гасли, не долетев до звёзд.
— Ты веришь в судьбу? — спросила Ли Сук.
— Нет, — ответил Тэхён. — Я верю в то, что могу изменить.
— Это хорошо, — она кивнула. — Я тоже. Судьба — это оправдание для слабых. А мы с тобой не слабые. Мы просто устали.
Тэхён встал, потянулся. Кости хрустнули — почти месяц скитаний давал о себе знать.
— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет долгий день.
— Ты тоже, — Ли Сук вновь взялась за винтовку. — Я ещё посижу. Мне так спокойнее.
Тэхён ушёл в домик, но не лёг. Стоял у окна, смотрел на лагерь — на костры, на палатки, на фигуры волков, которые не спали в эту ночь. Все они ждали. Ждали битвы. Ждали крови. Ждали его приказа.
Он взял кинжал Сольми — тот самый, с рукоятью из старого клыка. Провёл пальцем по лезвию. Острое. Отец Сольми говорил: «Хороший нож — тот, который помнит руку хозяина. Даже когда хозяина уже нет».
— Я помню тебя, — сказал Тэхён ножу. — И я верну тебя дочери. Клянусь.
Он вышел из домика и увидев мага, направился к нему. Тот сидел у своего костра — отдельно от всех, потому что никто не хотел находиться рядом с ним долго. Юн смотрел в огонь, и в его глазах отражалось пламя — или само пламя отражалось в его глазах, Тэхён не мог понять.
— Завтра мы выступаем на рассвете, — сказал Тэхён, садясь рядом.
— Я знаю, — ответил Юн.
— Есть что-то, о чём ты мне не рассказал?
Юн повернул голову. Его зелёные глаза в свете костра казались чёрными — бездонными, как старые колодцы.
— Есть, — сказал он тихо. — Чон Пэк знает, что ты идёшь. У него есть информатор в твоём лагере.
Тэхён похолодел.
— Кто?
— Я не знаю. Он хорошо прячется. Но я чувствую чужой запах — иногда, когда ветер дует с юга. Кто-то передаёт врагу наши планы.
— Почему ты не сказал раньше?
— Потому что ты должен был убедиться сам. — Юн отвернулся к огню. — Твоя пара, Сольми — она сильная. Но она не одна. Рядом с ней в камере сидит ещё один пленник. Я не знаю, кто он. Но он тоже ждёт.
— Ждёт чего?
— Ждёт, когда ты придёшь.
Тэхён сжал кулаки. Информатор в лагере. Чужой пленник рядом с Сольми. Слишком много неизвестных, слишком много опасностей.
— Мы всё равно идём, — сказал он. — Даже если Чон Пэк знает. Даже если это ловушка.
— Я знал, что ты так скажешь, — Юн улыбнулся — той своей кривой, пугающей улыбкой. — Поэтому я с тобой. Потому что ты делаешь правильные вещи неправильными способами. Это редкость.
— Ты странный, — сказал Тэхён.
— Я знаю.
Тэхён встал, хлопнул мага по плечу — тот даже не вздрогнул — и пошёл обратно в домик. Нужно было хотя бы пару часов поспать перед тем, что ждало их впереди.
Но сон не шёл. Он лежал на матрасе, смотрел в потолок и слушал, как дышит лагерь. Где-то рядом спал его враг — человек или волк, который каждую ночь передавал Чон Пэку их планы. Это знание жгло изнутри, мешало расслабиться, заставляло перебирать в уме лица всех, кому он доверился.
Пак Чхан? Нет, слишком старый, слишком принципиальный. Ли Сук? Нет, она ненавидит Чон Пэка сильнее, чем кто-либо. Мина? Нет, она скорее умрёт, чем предаст. Дед Кан? Старик слишком много потерял, чтобы рисковать остатками стаи.
Кто?
Тэхён закрыл глаза и приказал себе спать. Завтра ему понадобятся все силы.
Где-то далеко, в горах Канвондо, в бетонной камере без окон, Сольми тоже не спала. Она смотрела в потолок и думала о Тэхёне. О его руках, которые держали её во время превращения. О его губах, которые впервые поцеловали её у ручья. О его клятве, которую он дал её умирающему отцу.
— Иди ко мне, — прошептала она в темноту. — Я жду.
И где-то там, за сотни километров, Тэхён вздрогнул во сне. Ему показалось, или он услышал её голос?
Он улыбнулся — впервые за долгое время — и провалился в глубокий, без сновидений, сон.
Дорога на север, к горе Пукхан, к крепости, к Сольми.
И ничто — ни предательство, ни страх, ни сама смерть — не могло остановить его теперь.