Страница 19 из 76
Сначала Сольми ощутила тепло. Оно разлилось от позвоночника по рукам, по ногам, по кончикам пальцев — как жидкий мёд, как расплавленное золото. Потом — резкую боль, ломоту в суставах, будто кто-то решил пересобрать её заново по чужим чертежам.
— Тэхён, — прошептала она, падая на колени. — Тэхён!
Он прибежал через несколько мгновений — на звук, на запах, на зов. Как будто стоял за соседним деревом. Увидел её, согнутую пополам, с расширенными глазами и когтями, которые вышли на всех пальцах сразу.
— Не бойся, — сказал он, опускаясь рядом. — Я здесь. Я держу. Просто дыши.
— Я не могу, — она почти кричала. — Внутри меня что-то рвётся наружу. Я не могу это контролировать. Я и забыла как это больно!
— И не надо. Отпусти. Дай этому случиться.
— Оно меня сожрёт!
— Не сожрёт. Ты сильнее.
Сольми зажмурилась. И на секунду — только на одну — она перестала бороться. Перестала сжимать внутренние мышцы, перестала бояться боли, перестала думать о том, что будет, если волк окажется сильнее.
Она просто отпустила.
Боль ушла. И на смену ей пришла сила. Сольми почувствовала, как её тело меняется — растёт, перестраивается, освобождается от человеческой формы. Шерсть — серебристая, как лунный свет, как тот самый камень в её груди — покрыла плечи, спину, руки. Когти стали длиннее, острее. Морда вытянулась, и мир вдруг обрёл новые запахи, новые звуки, новые краски.
Она обернулась полностью. Впервые за три года.
Волчица стояла на лесной тропе — молодая, сильная, с глазами, горящими янтарным огнём. И рядом с ней, на двух ногах, стоял Тэхён — улыбался, хотя в глазах у него была гордость за свою пару.
— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку.
Волчица шагнула вперёд. Потом ещё шаг — неуверенно, как детёныш, впервые вставший на лапы. Ткнулась носом в его ладонь. Пахло кедром и дождём. Пахло домом.
— Ты справилась, — прошептал Тэхён. — Я знал, что справишься.
Сольми обернулась обратно через минуту — полностью, безболезненно, легко. Сидела на земле, дрожащая, мокрая от росы и слёз. Тэхён сел рядом, накинул на её обнаженные плечи свою куртку и обнял её — просто, без слов, как будто так было всегда.
— Спасибо, — сказала она в его плечо.
— Не за что.
— Нет, правда. Без тебя я бы не справилась так легко.
— Справилась бы, — возразил он. — Ты сильнее, чем думаешь.
Она подняла голову. Их лица были слишком близко — на расстоянии одного выдоха. Сольми смотрела в его глаза, и в них больше не было янтарного крапа — только она, отражённая в тёмной глубине.
— Тэхён, — позвала она тихо.
— М?
— Я… кажется, я перестала тебя бояться.
Он улыбнулся — медленно, опасно, нежно.
— А я тебя никогда не боялся.
Они так и сидели в сумерках, на краю леса, пока луна поднималась над горами. И где-то в домике, на старом столе, стыло тесто для завтрашнего хлеба. Месяц, проведённый вместе, пролетел как один долгий вдох. И Сольми вдруг поняла, что не помнит, какой была её жизнь до него — до его язвительных шуток, его неловкой заботы, его рук, которые накрывали её ладони, когда она месила тесто.
Она не знала, как назвать то, что росло между ними. Но каждый раз, когда он смотрел на неё, в груди разгорался тот самый огонь — не гнева, не мести, а чего-то совсем другого.
И она боялась этого огня сильнее, чем клана Пэк.