Страница 12 из 76
— Если ты не умеешь сражаться, — сказала женщина хрипло, — не умеешь быть альфой и боишься своего дара — это не значит, что нет выхода.
Сольми насторожилась.
— Кто вы?
— Меня зовут Ок Хи. Раньше я была целительницей в стае Северного ветра. Пока клан Пэк не выжег и её тоже. — Она подошла ближе, и Сольми почувствовала необычный запах — травы, старые коренья и что-то ещё. Магия. Настоящая, живая, колдовская. — Я давно за тобой наблюдаю, девочка. С того самого дня, как ты открыла своё кафе. Твой лунный камень спит, но он не мёртв. Его можно разбудить.
— Разбудить? — переспросил Тэхён. Он подошёл сзади бесшумно — как всегда. — Вы знаете как?
Ок Хи усмехнулась. Улыбка у неё была кривая, скупая, но в глазах — мутном и карем — зажёгся живой огонь.
— Знаю. На окраине этого леса, в старой заброшенной хижине, живёт ведьма. Настоящая. Не целительница, не знахарка — ведьма, которая помнит времена, когда лунный камень ещё не был спрятан. Она не любит гостей. Не берёт плату деньгами. Но она может пробудить то, что спит у тебя под сердцем.
— Почему я должна ей верить? — спросила Сольми осторожно.
— Потому что твоя мать пришла к ней за два дня до своей смерти, — ответила Ок Хи. — И попросила спрятать камень так, чтобы его не нашёл никто. Даже она сама. Даже ты.
Лагерь замер. Ветер качнул верхушки сосен. Где-то далеко, над морем, зажглась первая звезда.
— Ведьма спрятала камень в тебе, — продолжила Ок Хи. — Сделала так, что ты не чувствуешь своей силы. Но это же и защитило тебя на три года. Клан Пэк искал камень повсюду, но не мог найти, потому что он лежал в самом очевидном месте — под рёбрами девочки, которая не знала, кто она.
Сольми сжала кулаки. В груди, там, где, по словам Тэхёна, спал камень, вдруг заныло — тупой, ноющей болью, как старый перелом перед дождём.
— И что, — сказала она медленно, — если я пойду к ней? Она разбудит камень, и я… что? Стану вдруг великим воином? Альфой за одну ночь?
— Ты станешь тем, кем всегда была, — сказала Ок Хи. — Просто перестанешь бояться.
Тишина висела в воздухе, как занесённый нож.
Тэхён шагнул вперёд и встал рядом с Сольми — плечо к плечу, локоть к локтю.
— Мы пойдём вместе, — сказал он твёрдо. — Завтра утром. Если ты согласна.
Сольми посмотрела на него. Потом — на деда Кана, на женщину с разными глазами, на молодого мужчину с выжженной спиной, на рыжую девочку, которая снова спала на коленях у матери.
Пятьдесят три пары глаз. Пятьдесят три надежды. Один хлеб, который ещё не испечён.
— Завтра так завтра, — сказала она, чувствуя, как внутри, в самой глубине, что-то шевелится. Камень? Или просто страх? Она уже не различала. — Но сначала я испеку хлеб на утро. Для всех.
Она пошла к печи, и Тэхён двинулся за ней — как тень, как стена, как обещание, которое ещё не сломалось.
Серебристый кот, всё это время сидевший на ветке старой сосны, бесшумно спрыгнул и потёк в темноту леса. По направлению к старой хижине на окраине. Туда, где ждала ведьма.